Даже когда я уйду - Николь Фиорина

Если доктор Бутала узнает правду, то применит силу, и тогда я никогда не стану таким, как прежде. У нас с Мией осталось всего четыре месяца до того, как мы выберемся отсюда. Не хотелось бы мне оказаться в Полоумном приемнике. В планы не входило. А вот защита Мии – входила.

– Как с эрекцией дела? – бесстрастно спросил он.

Ах да, моя эрекция. Я сжал губы. Бутала едва сохранял серьезность. Эрекцию вызывала малейшая мысль о Мие. Даже на таблетках. Даже тогда мое сердце и мой дружок могли согласиться в одном: они хотели Мию. Я молча поблагодарил свой член за то, что не утащил меня в беду в темнейшие из времен.

– С эрекциями у меня порядок.

– Хорошо. – Он напечатал что-то на клавиатуре, а потом наконец посмотрел на меня. – Завтра вернется доктор Конуэй. Думаю, тебе стоит продолжать ходить к ней раз в неделю до конца учебного года.

Я провел рукой по лицу. Значит, наедине со Скоттом Мия будет оставаться всего раз в неделю. Я мог довериться ему в том, чтобы он охранял ее. Но он был влюблен в нее, и на его месте я бы так просто не сдался. Только дурак может отпустить подобное чувство, когда оно уже в нем зародилось. Мия не просто зародила его во мне. Она будто бы текла сквозь меня.

– Это обязательно?

Бутала щелкнул мышкой.

– Да, Мастерс.

– Тогда выбора у меня нет. – Я сжал перекладины стула, а потом поднялся.

Я хотел поскорее вернуться к Мие.

– В то же время на следующей неделе, да?

Бутала окинул меня внимательным взглядом.

– Да, Оливер. На следующей неделе.

Он не дурак. Он знал, что я не принимаю чертово лекарство. Лишь бы он теперь молчал об этом до самого моего выпуска.

Я остановился в туалете перед тем, как поймать Мию в общем зале. Занятия еще не начались, и потому в зале часто показывали фильмы – все, чтобы не студенты лишний раз не попадали в неприятности.

Из соседней кабинки раздавались стоны, и я закатил глаза. Как можно заниматься любовью в туалете?

– Черт, да… – прошипел хныкающий голос, и я зажмурился, сосредоточившись на другой задаче – которую буквально держал в руках.

– Олли, – пропела девчонка, и я тут же распахнул глаза.

– Как ты меня, черт дери, назвала? – спросил пацан.

Я стряхнул капли, застегнул ширинку. И что теперь прикажете делать?

– О, да какая разница, продолжай! – выдохнула она.

Плоть зашлепала о плоть. Снова и снова. Девчонка продолжала звать меня по имени. Парень рычал. Я замер на месте, не понимая, что должен сделать.

– Олли, – шепчет она сквозь слезы. – Все в порядке.

– Нет, – выдавливаю я сквозь сжатые зубы, качаю головой.

Ничего не в порядке. То, что он хочет сделать, неправильно. Я смотрю на Оскара, который стоит рядом со мной.

– Давай, братец. Я привел ее для тебя. Она подчинится, – Оскар ударяет меня по животу, внутри все крутит. В руке у него презерватив.

– Должен полезть на твой членик, а? Заведи его, дорогая.

Я замираю, глядя перед собой, но не видя ничего. Девушка постарше расстегивает мне штаны. У нее светлые-светлые волосы. Льдисто-голубые глаза. Накладные ногти. И ресницы тоже.

На моем месте любой парень не упустит такую возможность: потерять девственность с девушкой постарше, такой красивой, с такими идеальными формами? Но не я.

– Но я жду ту самую.

Оскар откидывает голову назад и зловеще смеется.

– Ту самую?

Я пожимаю плечами, не совсем уверенный в ответе. Я никогда не должен был доказывать что-то другим людям. И тем более Оскару. Я прочел достаточно книг, чтобы знать: то, что должно было произойти сейчас – занятие важное. Особенно если за ним наблюдают.

– И в нужное время тоже.

Оскар одобрительно кивает девчонке, которую зовет Лэйси, и она тут же стягивает с меня штаны и трусы.

– А он одаренный, – заявляет она.

– Семья у нас такая, – бормочет Оскал и шлепает ее по заднице. – Давай уже.

Брат плюхается на кресло у стены позади меня и проводит по своему паху, пока девушка трет мой. Это неправильно. Я хочу возненавидеть себя за то, что мое тело реагирует.

Проходит несколько минут, и Оскар расстроенно выдыхает. Девушка берет в рот мой член. Да, он встал, но я никак не могу кончить. Она берет в руки презерватив и надевает его на мой пульсирующий член. Я оглядываюсь на Оскара в отчаянии. Но он лишь крепче сжимает своего дружка.

– Трахни ее, ты, трус. Никто из этой комнаты не выйдет, пока ты не станешь одним из нас.

Я знаю, как это происходит. Я видел, как мама спала с кучей парней, как Оскар вбивался в кучу кисок. Я просто не хочу этого делать. Только не так. Не здесь. Не сейчас. Не с ней.

Лэйси встает ко мне спиной и нагибается. Ее киска распахивается передо мной, предлагая мне все на свете. Я мог бы уйти, но меня побьют, и завтра я окажусь в том же положении.

Или я могу все сделать.

Я снова смотрю на Оскара, но чертов извращенец лишь сильнее сжимает свой член.

– Трахни ее, братец, – рычит он. – Сейчас же!

– Ты этого хочешь? – спрашиваю я у Лэйси, чье лицо вжимается в матрас, а задница готова к ударам.

Она кивает, и меня захватывает ярость – словно ураган. Оскар хочет вылепить из меня такого же, как он сам. Я плюю на ладонь, хватаюсь за ее киску, и член мой оживает.

– Ты уверена?

– Да, Олли… – стонет он, и я совсем скоро превращаюсь в то же чудовище, что сидит позади меня.

– Да, Олли…

Из воспоминаний меня вытащило собственное имя. Мне нужно было убраться отсюда.

Я хлопнул дверью о стену, когда выбегал в коридор. Я не мог думать. Не мог дышать. Я должен был спросить у той девушки, почему она звала именно меня. Но мне хотелось лишь убраться отсюда, как можно скорее. Вдохнуть кислорода. Добраться до Мии.

Двадцать пять

Возможно, самый опасный человек —

тот, что влюблен.

Оливер Мастерс

Мия

Итан прибавил звук у телевизора, чтобы заглушить окружающий его шум, а потом опустился на стул рядом со мной. Я била ногами по хлипкому столу и сунула руку в пакет чипсов «Лэйс». Флюоресцентные лампочки не работали. Единственным источником света были пробивающиеся сквозь жалюзи лучи солнца и «Крепкий орешек» на экране.

– Вот это рождественский фильм или