Теория снежного кома - Фэя Моран

– Как бы там ни было, я не из тех, кто смотрит в прошлое, – произнесла Елена. – Поэтому я давно отпустила вас. У нас разные пути. Надеюсь, у тебя всё получится с твоей мечтой.

Она встала, поправила юбку, даже легонько улыбнулась мне. Как омерзительно. А потом просто развернулась и ушла.

Эта женщина не стала тратить время на то, чтобы расположить меня к себе. Не стала молить о прощении. Она была уверена в своём выборе на сто процентов. И от этого мне стало так обидно, что я сама не ожидала от себя такой реакции.

Я просто плюхнулась обратно на стул, не зная, должна ли ненавидеть этот день или любить. Ведь именно сегодня произошло самое ужасное событие и самое прекрасное одновременно.

Я бы не смогла сказать, сколько времени прошло с того момента, как Елена покинула меня, совершенно не раскаиваясь в том, что сделала. Может быть, я просидела на стуле, уставившись в одну точку, час, может, два. Но пришла в себя тогда, когда надо мной кто-то появился.

– Ты же ещё не передумала?

Я подняла голову и взглянула на Хлою. Вид у неё был весёлый. Впрочем, как всегда. Не помню, чтобы эта девчонка хоть когда-то пребывала в плохом распоряжении духа.

– Что? – не поняв, о чём речь, спросила я.

– Ну, поездка.

Я цокнула. Дурацкая идея. Мне надо было отказаться от неё ещё на этапе предложения.

– Нет, не передумала.

– Тогда нам уже пора собираться. Вставай.

Удивлённо нахмурившись, я спросила:

– Не рано? У нас ещё одна лекция впереди.

– Профессор договорился о том, чтобы её перенесли на завтра. Сказал, что не хочет, чтобы мы ехали в темноте, ночью. Ради нашей же безопасности.

Это очень похоже на Бьёрна, так что неудивительно.

Тогда я встала. Не хотелось заставлять всех ждать. Может, эта поездка хорошо скажется на моём психическом состоянии и отвлечёт от образа Елены в моей голове.

Хотя, как мне кажется, я её больше и не считала своей матерью, и причин для грусти уже не было. Разочарование и смирение поглотили меня с концами.

* * *

Рио не затыкался буквально всю поездку, при этом умудряясь следить за дорогой за рулём арендованного внедорожника. Мы с девчонками теснились сзади. Я позволила Фелисити сесть впереди, когда Рио состроил щенячьи глазки и взглянул на меня умоляющим взглядом.

Всю дорогу я поглядывала на её реакцию на его тупейшие шутки. Она смеялась в голос. Это заставляло меня усмехаться. Что ж, было бы здорово, если бы у этих двоих всё срослось. Хотя с другой стороны, если из-за своей пассии Рио перестанет проводить со мной время… Ох, лучше бы он был геем.

Временами мне казалось, что в один момент Рио свернёт не туда, и мы все покатимся вниз, в ущелье. Страшно было даже в окно выглянуть, нас окружали высокие горы, казавшиеся слишком внушительными. Малейшее неверное движение, и нам пришёл бы конец. Как бы сильно я ни любила своего друга, свою жизнь, однако, я ему доверить затрудняюсь.

Ели, покрытые снегом, стройными рядами высились вдоль дороги. Из-за того, что мы все сидели в куртках, ещё и прижатые друг к другу, нам стало жарко, и Аврора открыла окно. Воздух был кристально чистым и морозным.

С каждым метром спуска мы приближались к долине, где уже виднелись очертания Лиллехаммера. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, создавали игру света и тени. Дорога серпантином спускалась вниз, и вскоре мы уже въехали в город. К счастью, мы добрались целые и невредимые. Рио прихватил карту в шале на всякий случай, решив сыграть в пирата, ищущего сокровища, вместо того, чтобы просто воспользоваться традиционными Гугл Картами в телефоне, что упростило бы задачу раз в сто.

Лиллехаммер встретил нас предрождественскими гирляндами, украшавшими дома и улицы. Город, казалось, погрузился в какую-то зимнюю сказку, и мы, как гномы, спускались с гор в это царство. Когда дорога стала более пологой, Рио остановил машину на небольшой смотровой площадке. А потом повернулся к нам.

– Мы приехали. Можете выходить.

– Спасибо за разрешение, – произнесла я.

– Не за что, малы… – Он запнулся, бросив взгляд на Фелисити. – Лана.

Я возмущённо округлила глаза. О нет! Вот и началось! Он всегда в шутку называл меня малышкой, и под этим словом не подразумевалось ничего романтического. Но теперь, похоже, этому придёт конец. Он будет называть малышкой Фелисити? И это будет иметь романтический подтекст?

Лучше бы он был геем.

Наконец мы вышли из машины. Холод пронизывал до костей, но от красоты, открывшейся перед нами, захватывало дух. Долина утопала в мягком, розоватом свете заката. Снег покрывал крыши домов, словно сахарной пудрой, и всё это выглядело таким умиротворяющим. Я даже опешила. Меня не интересовала природа, никогда такого не было… Но сегодняшняя картина определённо была превосходной.

– У Муди бы встал на всё это, – шепнул хихикающе Рио.

Я пихнула его локтем в живот.

– А можно мне прожить хоть один день без упоминания Эйса, а?

– Эйса? – удивлённо переспросил Рио. – Ты впервые назвала его по имени или мне послышалось?

Я сжала губы, скрестила руки на груди и одним взглядом послала его нахрен. Он хихикнул, но не стал допытываться.

Хлоя уже достала телефон и начала делать фотографии, перекрикиваясь с Самантой, которая снимала видео. Аврора и Фелисити стояли, зачарованные видом, и о чём-то шептались.

Лиллехаммер выглядел как кадр из старой рождественской открытки только с поправкой на реальную жизнь. Не приторный, а сдержанный, с нордическим шармом. Солнце уже собиралось уходить, и город погружаться в сумеречную синеву. Фасады домов оплетали уже зажжённые гирлянды, похожие на тонкие нити жемчуга, которые тянулись вдоль улицы, мягко подсвечивая архитектуру и подчёркивая деревянные детали и покатые крыши.

Снег… здесь это вообще отдельная тема. Он не просто белый, он какой-то светящийся, с голубоватым отливом. Фонари выхватывали из темноты отдельные кружащиеся снежинки.

– Ну? – нетерпеливо произнёс Рио, вынимая небольшой фотоаппарат и натягивая шапку плотнее на голову. – Идём?

Саманта почти пропищала и двинулась дальше, по ровной дорожке. Остальные последовали её примеру. Я постаралась держаться рядом с Рио.

– Где твоя шапка? – спросил он, нахмурившись. – Хочешь застудить уши?

– Айсейгерт как-то решил использовать её как насадку на свой огурец, так что я решила впредь не касаться её.

Выражение лица друга резко сменилось с весёлого на максимально растерянное. Он выглядел так, словно ему раскрыли череп и потыкали пальцем в мозг.

– Чего?

– Zabey, – отмахнулась я. – Забудь.

Я внезапно словила себя на мысли, что ни разу не поделилась