Нескончаемая тьма - Рейвен Вуд

мне не скажешь, — выдыхаю я ей в губы, — я снова прикую тебя наручниками к изголовью кровати и в течение часа буду мучить тебя, доводя до изнеможения. К тому же, я смогу подарить тебе еще десять оргазмов, прежде чем ты, наконец, будешь умолять меня разрешить тебе рассказать, где находится твое маленькое подслушивающее устройство.

По ее телу пробегает дрожь, и я чувствую, как она сжимает бедра между моими ногами. Вздернув подбородок, она целует меня, а затем прикусывает мою нижнюю губу, прежде чем снова поцеловать.

— Ну и кто теперь хитрый, расчетливый маленький злодей? — шепчет она мне в губы.

Я целую ее в ответ.

— Все еще ты. — Прикусив ее нижнюю губу в ответ, я прижимаюсь своими бедрами к ее. — Ну что, признаешься? Или нам стоит повторить?

Она стонет мне в рот, а затем опускает голову на подушку. Сдаваясь, она вздыхает и бросает взгляд на письменный стол у стены.

— Он под столом, — наконец признается она. — Под краем сзади, в щели между стеной и столом.

Я поднимаю брови в искреннем удивлении.

— Когда, черт возьми, ты вообще смогла подбросить его туда?

— Помнишь ту ночь, когда я пришла сюда после того, как мои братья и кузены напали на твой дом?

— Да.

— И как я подошла, села на стол и сказала тебе, что мы должны просто потрахаться и выплеснуть свое разочарование?

Мои глаза расширяются.

— Тогда-то ты его и подбросила? Ты так долго это планировала?

— Конечно.

— Как же я не заметил, как ты его подбросила?

— Потому что ты был слишком отвлечен тем, как я раздвинула ноги, и моим предложением потрахаться. И, конечно, именно поэтому я это и сделала.

Меня охватывает подозрение, и я прищуриваюсь, глядя на нее.

— Ты пришла сюда не потому, что хотела, чтобы я тебя трахнул? Ты пришла, чтобы подложить жучок.

— Именно.

Снова прижимаясь своими бедрами к ее, я окидываю ее пронзительным взглядом.

— Признай это. Хотя это и было второстепенной целью, ты надеялась, что я трахну тебя.

Она просто смотрит на меня с притворной невинностью.

Я снова покачиваю бедрами.

Она пытается вырвать свои запястья из моей хватки и извивается подо мной, после чего, наконец, признается:

— Ладно, да.

Из моих легких вырывается смех. Отпустив ее, я переворачиваюсь на спину и снова падаю на матрас рядом с ней.

— Боже, ты еще более безжалостна, чем я думал.

Она самодовольно хихикает и снова прижимается ко мне.

— Спасибо.

Какое-то время мы просто лежим в моей постели, укрытые теперь уже грязными черными простынями, обнимаем друг друга и наслаждаемся моментом. Алина кладет руку мне на грудь и через некоторое время начинает рисовать на ней маленькие круги.

— Как мы собираемся сохранить это в тайне? — Тихо спрашивает она.

Подняв голову, я встречаюсь с ней взглядом и вздергиваю бровь.

— А кто сказал, что мы будем хранить все в тайне?

Она закатывает глаза и приподнимается на локтях, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. На ее лице появляется серьезное выражение.

— Ты — Хантер.

— А ты — Петрова.

— Именно.

Я просто снова вопросительно вскидываю брови.

Она вздыхает и слегка ерзает, выглядя несчастной.

— Мы враги. Мы не должны быть вместе.

— Кто так сказал?

— Да все. Ну, знаешь, есть правила, и…

— Нахер правила.

Она моргает, глядя на меня.

Пристально глядя ей в глаза, я повторяю:

— Нахер правила. Теперь ты моя. Так что люди могут либо смириться с этим, либо убраться нахуй.

Свет заливает ее глаза, и она прерывисто вздыхает, словно радуясь тому, что я не хочу держать ее, нас в секрете. Можно подумать, что я смогу считать Алину своим грязным секретом. Блять, нет. Она будет гордо стоять на свету. Прямо рядом со мной.

На ее губах быстро появляется улыбка, она кивает и повторяет:

— Нахер правила.

— Верно. — Я целую ее в лоб, а затем сажусь, поднимаясь с кровати. — На самом деле, давай сделаем наши отношения официальными прямо сейчас.

— Сейчас? — Пищит она.

Она карабкается за мной, путаясь в простынях, пока я подхожу к комоду и достаю свежую одежду.

— Сейчас? — Повторяет она, когда, наконец, встает с постели. — Что значит "сейчас"?

— Мы идем к тебе домой, и скажем твоим надоедливым братьям, что мы теперь вместе. Тогда они и твой отец перестанут устраивать тебе нелепые свидания с богатыми придурками.

Она замирает, слегка приоткрыв рот, словно собираясь возразить. Затем склоняет голову набок, задумавшись.

Я достаю пару боксеров и надеваю их, пока она заканчивает обдумывать это.

— Ты прав, — наконец говорит она. Встретившись со мной взглядом, она решительно кивает. — Давай сделаем это сегодня вечером. Но, может быть, сначала примем душ?

Порочная усмешка расползается по моим губам, когда я шагаю к ней. Запустив пальцы в ее волосы, я запрокидываю ее голову и завладеваю ее губами в собственническом поцелуе.

— Нет, — отвечаю я, улыбаясь ей в губы. — Я хочу, чтобы мой член все еще был покрыт твоими соками, когда я заявлю на тебя свои права перед твоими братьями.

После того, как мы оделись, а Алина приняла душ, мы направились через темный жилой район к ее дому. Громкая музыка с вечеринки Лефевра все еще разносится в теплом ночном воздухе.

На Алине снова то потрясающее фиолетовое платье, в котором она собиралась пойти на вечеринку. Но поскольку я срезал с нее трусики своим ножом, она теперь без нижнего белья. Возможно, она приняла душ, чтобы смыть с себя мою сперму перед встречей с ее братьями, но тот факт, что на ней нет трусиков, компенсирует это.

Страх и беспокойство мелькают в глазах Алины, когда мы наконец добираемся до ее дома и останавливаемся перед дверью.

— Просто постарайся... — начинает она, а затем оглядывается по сторонам, словно подыскивая подходящее слово. В конце концов, она заканчивает словами: — никому не причинить вреда.

Меня охватывает веселье, но киваю на свое тело, показывая, что на мне нет оружия. По просьбе Алины я оставил все свои ножи дома.

Она фыркает и бросает на меня понимающий взгляд.

— Можно подумать, что для того, чтобы причинить кому-то боль, тебе обязательно нужны ножи.

Я просто одариваю ее одной из тех улыбок, которые мои братья называют улыбкой психопата.

Закатив глаза, она раздраженно толкает меня в грудь. Но, похоже, это возымело желаемый эффект, потому что большая часть ее нервозности исчезла, когда она делает глубокий вдох и расправляет плечи.

Затем она, наконец, нажимает на ручку и открывает входную дверь.

По коридору сразу же разносится