Развлекающие толпу - Розмари Роджерс

Эта вспышка ярости была неожиданностью прежде всего для самого Уэбба. Но когда он увидел ее!.. Точнее их: Анну и Карима. Сука! Как она терлась об него, забыв все на свете! Интересно, что по этому поводу думает Гаррис? Неужели та Энни, которая была ему дорога, так же как и Рия, – лишь плод его собственного воображения?

– Мы полностью зависим от погоды, – рассуждал Плейдел. – Она здесь очень непостоянная, а у нас масса сцен, которые нужно снимать на натуре. Боюсь, что всем придется поднапрячься и научиться запоминать слова. Если будет хороший день – снимаем на улице. Если нет – тут он пожал плечами – у нас достаточно сцен в помещении. Не хотелось бы выглядеть слишком требовательным, но…

– Все понятно, Ив. Можешь не оправдываться, – Уэбб старался говорить как можно ровнее и спокойнее. В окно виднелись верхушки деревьев, раскачиваемые резким свежим ветром, который дул с моря. Где-то хлопнула дверь, и он снова увидел Анну и Карима.

Взявшись за руки, они бежали навстречу ветру. Ищут более укромный уголок для занятий любовью? Хотя какого черта это должно его волновать? У него достаточно своих проблем. И Рия была одной из них.

Гаррис Фелпс сидел наверху в просмотровом зале у одного из мониторов, когда к нему присоединился Плейдел.

Ив выглядел очень довольным собой.

– Все идет чудесно! Просто чудесно! Вечером увидишь экстры. И я уже всем объяснил, что работа будет очень напряженной.

– Хорошо.

Фелпс выглядел очень расстроенным. Наверное, заметил, как Карим неотступно преследует его маленькую протеже. Ив с сожалением подумал о том, что даже такой умный и дальновидный человек, как Гаррис Фелпс, не застрахован от слабостей.

А может быть, ему только так кажется? Ведь именно Гаррис устроил так, что девчонка согласилась участвовать в съемках. А она была одной из козырных карт.

Внезапно он услышал смех Гарриса:

– Ты только посмотри на это. Как ты думаешь, может быть, стоит сделать копию лично для Петракиса?

Сара Веспер и Джина сидели на кровати в комнате у Джины. Они улыбались друг другу. Сара протянула руку и коснулась спутанных, непокорных волос Джины.

– Ты прекрасно справишься с любой ролью. У тебя такой удивительный, такой чистый голос… И когда ты поешь, то забываешь обо всем на свете, разве не так? То же самое нужно и в актерской профессии. Забыть о себе и сосредоточиться лишь на том человеке, которого ты в данный момент играешь.

– Неужели ты каждый раз так поступаешь? Ведь это безумно трудно.

Движения Джины, когда она расстегивала блузку Сары, были резкими, почти мужскими. Сара снова улыбнулась, и Джина, наклонившись, начала целовать маленькие полушария с большими, упругими сосками. Сара закусила губу, и ее стройное тело выгнулось дугой.

– Он был так же нежен? – спросила Джина через некоторое время. – Тебе с ним было хорошо?

– Да, – прошептала Сара. – Ты ведь именно это хотела выяснить?

Внезапно Джина громко рассмеялась:

– И это тоже. Но меня все-таки больше интересуешь именно ты. У тебя красивое тело. Мне нравятся красивые тела.

– Мне тоже. А впрочем, мне нравится все, что может доставить удовольствие.

– В этом мы похожи, – на этот раз голос Джины звучал глухо и хрипловато. Сара засунула руку под ее свободный свитер, и обе женщины, обнявшись, опустились на кровать.

– Значит, вот как обстоят дела.

Гаррис лишь рассеянно пожал плечами:

– Это секрет Полишинеля. Сара всегда была бисексуальной. И Таки об этом прекрасно знает. Насчет Джины я не уверен. Может быть, она тоже бисексуальна, а может, и нет.

– У нас здесь подобралась довольно любопытная компания. Интересно, как они начнут себя вести по прошествии нескольких недель?

Гаррис промолчал. Сделав вид, что полностью поглощен монитором, он подключился к еще нескольким выбранным наугад комнатам. И лишь когда за Ивом закрылась дверь, он решился нажать интересовавшую его кнопку. На экране возник домик Гарольда Брайтмана. И Анна.

Он пообещал научить ее расслабляться. Так, как это делает Сара Веспер, у которой все получается легко и просто.

Еще сегодня утром она думала под каким-то предлогом отменить их встречу. Но теперь, после Карима, после Уэбба, ненавязчивое и спокойное общество Гарольда Брайтмана было именно тем, чего ей не хватало.

– Я заказал сандвичи. Не знаю, как ты, а я просто умираю от голода.

Сандвичи, холодное вино, непринужденная болтовня Гарольда – все это привело к тому, что Анна смогла наконец успокоиться и немного расслабиться.

– Как проходили сегодняшние съемки? Ты ходила смотреть? Мне сказали, что будут снимать какой-то «закрытый эпизод», а потому я решил остаться у себя и сделать кое-какие записи. Тебе понравилось?

– Даже не знаю, что сказать! – ее смех звучал немного нервно. – Сара и Уэбб были совершенно потрясающи, и это лишь усугубило мой собственный комплекс неполноценности! Я же всего-навсего модель, а не актриса!

– Но ты можешь стать актрисой. Стоит только захотеть. И ты должна верить в это.

Он чем-то напоминал доктора Холдейна. Тот тоже никогда не торопил, не понукал ее. Был чуток и отзывчив.

– Я думаю, мы сумеем найти выход из положения.

– Хочется надеяться, – ответила Анна и добавила с неожиданной откровенностью: – А может быть, все дело в том, что я постоянно стремлюсь уйти от действительности? Когда у меня возникают какие-то трудности или неприятности, я просто убегаю от них.

– Так поступает большинство из нас! Бегство всегда было самым легким выходом. Но рано или поздно наступает момент, когда бежать больше некуда, и приходится волей-неволей столкнуться лицом к лицу с тем, от чего всю жизнь убегал. А от чего бежишь ты, Анна?

Она вздохнула.

– Я не знаю. Может быть, от всего? Например, от любых воспоминаний. Возьмем этот дом, океан – они преследуют меня в снах. Но ведь это совершенно естественно – я здесь провела значительную часть детства. Доктор, я никак не могу избавиться от ощущения того, что злоупотребляю вашим вниманием!

– Но я здесь именно для этого и нахожусь. Должен же я приносить какую-то пользу? – шутливо сказал Брайтман и добавил с утрированным британским акцентом: – Я же официальный врач съемочной группы!

Последняя фраза, и особенно то, как она была сказана, наконец развеселила Анну.

– Ну что ж, господин официальный врач съемочной группы, в моем лице вы обрели очень благодарного пациента. Мне необходимо научиться играть – не говоря уже обо всем остальном.

Когда Брайтман задавал следующий вопрос, его голос звучал особенно мягко:

– Ты не против, если мы попробуем гипноз?