Неотразимый соблазнитель - Кит Доннер

Он обхватил ее за талию и крепко прижал к себе.

— Милая, единственный разговор, который я готов вести сейчас, не нуждается в словах.

— Пожалуйста, Брайс. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Он зарылся носом в ее шею, потом вздохнул и приподнялся, опираясь на локоть, готовый дать ей все, но пусть она поторопится.

— Я весь внимание.

— Насчет ожерелья… — Она затаила дыхание, гадая, что он скажет.

Его глаза округлились.

— Медальон? — Он потянулся к своему сюртуку, лежащему на полу, порылся в кармане и положил медальон на ее живот. — Полагаю, это твое.

— Ты нашел мой медальон, который подарила мне мама! Где ты его нашел?

Брайс помедлил, потом пожал плечами:

— Я нашел его на полу рядом с телом Сансуша в том доме на Паффинз-лейн. Я собирался сказать тебе об этом раньше, но забыл.

Пейшенс наклонилась к Брайсу и поцеловала его.

— Не знаю, как этот человек завладел моим медальоном, но я горевала, что потеряла его.

— Ну а теперь, когда с этим вопросом разобрались, как насчет?..

Пейшенс задержала его еще на минуту.

— Но я говорила не о моем медальоне. Ты оставил изумрудно-бриллиантовое ожерелье на подушке в наше последнее совместное утро в Лондоне. Ты хотел избавиться от меня?

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Это ожерелье — наша фамильная драгоценность. Я пытался сказать, что люблю тебя и собираюсь сделать тебе предложение, когда вернусь.

— Но ты подарил графине ожерелье, когда хотел, чтобы она убралась из твоей жизни. Я подумала, что от меня ты тоже хочешь избавиться.

Он заключил ее в объятия, чтобы утешить, его правая рука нашла и стала ласкать ее мягкий розовый сосок, пока он не напрягся от его нежных ласк.

— Никогда. В то утро у меня был разговор с леди Элверстон, она сказала, что я должен жениться на тебе. У меня уже была готова лицензия на брак.

— Колетт обманом заставила меня написать то письмо. Она сказала, что оно для капитана.

Брайс поморщился:

— Я думал, это может быть ответ.

Когда Пейшенс, которой не терпелось поделиться своей частью этой истории, в подробностях рассказала, как Колетт оставила записку капитану, на лице Брайса отразилось сочувствие к боли, которую наверняка испытал его друг. Когда она рассказала, как трое грабителей могил спасли ее от погребения заживо, он еще крепче прижал ее к себе. Брайс сказал ей, что констебль сообщил ему, что эту же самую троицу поймали вербовщики, и теперь они на корабле, направляющемся в Испанию.

— Я никогда не думал, что она может быть такой злой. Больше я никогда не выпущу тебя из виду. — Брайсу было все равно, что это может прозвучать слишком собственнически. Он потянул ее назад на кровать, с нетерпением желая показать ей, как много она значит для него, но беспокойство в ее глазах остановило его.

— Что такое, Пейшенс? — спросил он, желая снова увидеть ее счастливой.

— Что ты там говорил раньше? Тогда, когда объяснял происхождение ожерелья. Интересно, могу ли я снова услышать это?

Брайс улыбнулся: — Ты имеешь в виду ту часть, когда я сказал «я люблю тебя и хочу на тебе жениться»?

Пейшенс улыбнулась, она была счастлива.

— Да, именно эту часть.

Сначала ему пришлось поцеловать ее. Потом он заглянул в ее ореховые глаза, горящие любовью, и сказал:

— Пейшенс Мендели, я люблю тебя. Ты окажешь мне величайшую честь — станешь моей женой?

— О, да, да, да! Эти же самые слова любви я могу тысячу раз повторить тебе.

Брайс скрепил их клятву поцелуем.

— Брайс?

— Я думал, мы закончили с разговорами.

Все, что он получил за свои усилия, это шлепок по плечу.

— Есть кое-что еще.

— Ммм, — промычал он, уткнувшись носом в ее руку. Шлеп. Шлеп. Два маленьких мешочка упали на его грудь.

Брайс сел и подозрительно посмотрел на коричневые мешочки.

Пейшенс села рядом с ним.

— Это семена из дома. Я хочу развести мой собственный сад здесь, в Пэддок-Грин.

Она закрыла глаза.

— Пейшенс?

— Не сейчас, Брайс, ты разве не видишь? Я пытаюсь заснуть. — Ее голос звучал скорее бодро, чем сонно, в голосе звучал смех.

Она открыла глаза, когда он страстно поцеловал ее, и прошептала:

— Если бы вся Англия знала, через что нам пришлось пройти, думаю, тебя назвали бы «печально известный жених».