Тень и звезда - Лаура Кинсейл

Леда повозила большими пальцами босых ног по натертому полу — она сняла чулки и туфли перед входом в дом, так как мистер Доджун объяснил ей, что входить в обуви в дом невежливо. Стоя в холле около передней двери, она терпеливо ждала, пока Сэмюел отведет лошадей в загон.

Пустой дом казался высокомерным и очень одиноким; белые стены резко контрастировали с золотисто-красным блеском дверей и высоких ставней. В холле мебели не было, обставлены были лишь находившаяся наверху спальня и кабинет, на меблировку которых Леда направила все свои усилия.

Она очень надеялась, что плоды ее трудов понравятся Сэмюелу, и ее сердце забилось сильнее, когда Сэмюел неслышно приблизился к ней. Он уже умылся, но его волосы все еще были влажными. Прислонившись к косяку двери, Сэмюел сложил на груди руки: босой, в грязных брюках, без рубашки, он казался таким же бронзово-загорелым и развязным, как Манало, только на его груди не было цветочных гирлянд.

Глядя на него, Леда приосанилась — уверенность начала возвращаться к ней. По дороге домой Сэмюел почти не разговаривал, лишь сказал ей, что полиция в этом деле не поможет, да к тому же ее не похитили, и то, что случилось, касается только их двоих.

Леда приветливо улыбнулась мужу.

— Я бы пригласила тебя посидеть в гостиной, но там нет мебели.

— А мне-то казалось, что всю последнюю неделю ты только и делаешь, что покупаешь мебель, — с иронией заметил Сэмюел.

— Так оно и есть, только я начала с верхних комнат. — Леда почувствовала, что краснеет. — Я подумала…

Сэмюел не сводил с нее глаз.

— Манало… Он и мистер Доджун посоветовали…

По лицу Сэмюела пробежала мрачная тень.

— Ты должна слушать меня и больше никого, поняла? — Его тон не обещал ей ничего хорошего, однако Леда и не думала спорить.

— Впредь я буду так и поступать. Просто в последнее время я не имела возможности о чем-либо спрашивать тебя.

Хотя Сэмюел молчал, Леде показалось не слишком уместным сразу звать его в спальню, и она принялась обдумывать, о чем бы еще потолковать с ним, прежде чем ненавязчиво пригласить его туда.

— Ты любишь меня, Леда? — спросил неожиданно Сэмюел.

— Да, и, по-моему, уже не раз доказала это.

— Тогда… — Сэмюел глубоко вздохнул. — Пожалуй, я все-таки хочу посмотреть на твою чертову мебель.

Он стал подниматься наверх, перешагивая через две ступеньки, и Леда торопливо последовала за ним.

Поднявшись на верхнюю площадку, Сэмюел внезапно обернулся, и его голос эхом разнесся по всему пустому дому:

— Черт возьми! Ты сказала, что любишь меня, и теперь я не могу сдерживаться, не могу остановиться. Я хочу прикасаться к тебе, хочу лечь рядом с тобой, хочу овладеть тобой. Господи, я хотел этого с того самого мгновения, когда вырвал тебя из лап этого негодяя! Я бы сделал это где угодно — на палубе, в экипаже, у стены, — мне наплевать! Все равно где, лишь бы держать тебя в своих объятиях.

Леда опустила глаза на свои босые пальцы, выглядывавшие из-под подола платья.

— Я предпочитаю постель, — тихим голосом сообщила она.

— Отлично! — воскликнул Сэмюел. — Насколько я понял, наверху есть кровать.

— О да, и еще какая! На самом деле я все раздумывала о том, как бы ненавязчиво заговорить в спальне о том, что ты сейчас сказал.

Рука Сэмюела неподвижно лежала на перилах.

— Ты правда думала об этом? — медленно спросил он.

— Да.

— Так какого же черта мы до сих пор тут делаем? — нетерпеливо воскликнул Сэмюел.

Леда пожала плечами:

— А вдруг тебе не понравится спальня?

— Боже правый, о чем ты говоришь! Там же просто мебель!

— Там есть… еще кое-что. — Леда нервно забарабанила пальцами по стене, когда Сэмюел решительно направился в их спальню.

Потом она подошла к лестнице и стала подниматься по ней. Наверху никого не было, и она прошла через кабинет в спальню.

Сэмюел стоял посреди спальни в окружении десяти тысяч красных бумажных журавликов с пожеланиями долгой жизни и счастья, которые свешивались с бамбуковых арок и медленно покачивались от легкого колебания воздуха. Большая часть журавликов висела достаточно высоко, так что и Леда, и мистер Доджун легко проходили внизу, не задевая их, однако Сэмюел был намного выше, так что сейчас журавлики задевали его лицо и волосы, скользили по его голым плечам, шевелились при каждом его выдохе, словно полог из алых ивовых веток.

Сэмюел развел руки в стороны, потом поднял их и, захватив несметное количество журавликов, закрыл глаза, зарылся в них лицом.

Леда замерла в дверях.

— Это сделала ты? — спросил он, не открывая глаз.

— Я это придумала, а одна женщина, миссис Обасан, сделала всех этих журавлей. Мистер Доджун рассказал мне, что обычно вешают тысячу журавлей, но я решила, что миссис Обасан может сделать в десять раз больше, и это только преумножит счастье и удачу.

— Преумножит счастье… — эхом отозвался Сэмюел.

— Наше счастье, — пояснила Леда. — Я надеюсь, что журавлики действительно способны на это. Кстати, черепаху ты уже видел?

— Нет, — удивленно ответил он.

— Она в твоем кабинете, на письменном столе, в очень красивой черной лакированной чаше, в которой лежат несколько белых камней и налито немного воды. Это маленькая черепашка, таких называют коробчатыми; Дики одолжил нам ее до тех пор, пока из-за границы для тебя не привезут другую.

— Ты выписала черепаху из-за границы?

— Мистер Ричардс обещал об этом позаботиться, — подтвердила Леда. — Он считает, что ее привезут в течение месяца.

— Но зачем? — спросил Сэмюел.

— Это мой свадебный подарок для тебя. Мистер Доджун сказал, что ты поймешь.

Сэмюел молча посмотрел на жену.

— Есть еще кое-что, и тоже от меня, — добавила Леда. — Это я покажу тебе через минуту, а сперва ты должен увидеть кровать с журавлем на спинке и комод, ящики которого поют, когда их открывают. И кровать смастерил мистер Доджун.

Сэмюел прикоснулся к одному из двух бамбуковых стеблей, стоявших возле кровати.

— Бамбук — растение, которое тоже приносит счастье: оно постоянное, преданное, гибкое, — пояснила Леда.

Сэмюел потянул вниз лист бамбука и отпустил его.

— Будь как лист бамбука, согнутый каплей росы. — Он задумчиво покачал головой. — Доджун часто говорил мне это.

Леда улыбнулась:

— Правда? Впредь надо будет повнимательнее прислушиваться к его словам.

— Вовсе нет. — Сэмюел поморщился. — Тем более не прикасайся ни к какому невестину столику по его совету.