Настоящая любовь и прочее вранье - Уитни Гаскелл

– Вчера. Через неделю переезжаю в Чикаго и начинаю работать в «Ритрит», журнале путешествий, – пояснила я.

– Правда?! Класс! Обожаю этот журнал! – воскликнула Мадди таким теплым, радостным тоном, что я заподозрила неладное. Может, она упала, ударилась головой, что повлекло за собой временную амнезию, блокировавшую все воспоминания о том, что случилось между нами почти месяц назад? Новая Мадди была дружелюбной и доброжелательной, далекой, как небо от земли, от злобной фурии, осыпавшей меня оскорблениями. Если я правильно запомнила последнее, что она сказала мне на прощание, – что-то насчет чумы и холеры на мою голову. Ну… может, не дословно, но что-то в этом роде.

– Да, я просто счастлива, но… э… немного удивлена твоим звонком, – осторожно заметила я.

Ответа я не дождалась.

– Ты меня слушаешь? – немного встревожилась я.

– Конечно. Просто… мне немного трудно, – прошептала Мадди, явно погрустнев. – Я все еще сержусь на тебя.

– Знаю, и ты имеешь на это полное право. Я очень сожалею, поверь.

– Погоди. Я не потому позвонила. То есть понимаю, что ты раскаиваешься, но не собираюсь лишний раз ткнуть тебя носом в твои ошибки. Я только… только хотела сделать, как считаю правильным.

Я понятия не имела, о чем она, поэтому обронила «о'кей», вопросительно растянув последний слог.

– Дело в том… я все еще злюсь за то, что ты солгала мне, но понимаю, почему ты это сделала, по крайней мере, думаю, что понимаю. После разрыва с Харрисоном я вела себя как безумная, и возможно, ты промолчала, потому что не хотела причинить мне новой боли, – продолжала она.

– Ну, конечно! – воскликнула я.

– Но это не оправдывает твоего поступка. Это было довольно подло с твоей стороны, – продолжала она.

– Подло, – согласилась я, все еще не понимая, к чему она клонит.

– Но по натуре ты человек не подлый. Я знаю это и знаю тебя. И когда немного остыла, поразмыслила, то поняла, что должна быть причина, по которой ты сделала такую нехарактерную для себя вещь. Причины могло быть две: либо ты так ненавидела меня все эти годы, пока мы дружили… – начала Мадди.

– Этого никогда не было! Никакой ненависти! Должна признать, тебе трудно не завидовать… ну… тому, как ты абсурдно прекрасна, что обладаешь магической способностью заставлять всех мужчин безумно в тебя влюбляться. Вспомни, меня буквально впечатывали в мусорные урны, чтобы поскорее добраться до тебя.

– Просто не представляю, почему ты так считаешь… то есть что я красивее тебя. А вот я всегда завидовала твоей внешности. Ты невероятно сексуальная и соблазнительная и в то же время утонченная. Я всегда чувствовала себя маленькой девочкой в сравнении с тобой.

– Ну да, – саркастически усмехнулась я. Можно подумать! Все равно как если бы Джулия Робертс хотела быть похожей на Дрю Кэри!

– Честное слово! О моей груди слова доброго не скажешь, и я такая коротышка, что каждый раз, когда пытаюсь купить вино, от меня требуют удостоверение личности. Всегда хотела иметь такой же гламур кинозвезды пятидесятых, как у тебя, – настаивала Мадди.

– Мадди, у тебя нет ни единого недостатка. Ты само совершенство. И я своими глазами видела, как мужчины топали за тобой, высунув языки, от самого бакалейного магазина, – возразила я.

– Но не потому, что я так уж неотразима. То есть разве ты сама не знала женщин, которые были не такими уж красавицами, но имели тьму мужчин? Вспомни хотя бы Бриджит Маккормик с первого курса? Совсем нехороша собой, с этими жуткими курчавыми волосами, плоским лицом и вдавленным носом, но все парни считали ее горячей штучкой.

– Да, ты права. Разве ее не приглашали на все вечеринки студенческого братства? Настоящая звезда, хотя я никогда не считала ее особенно хорошенькой. Просто предположила, что она из тех женщин, которые нравятся мужчинам. Возьми хоть Гвинет Пэлтроу! Большинство мужчин не находят в ней ничего особенного, но большинство моих знакомых женщин дали бы себе отрезать руку, чтобы хоть немного походить на нее, – согласилась я.

– Бриджит знала, как вести игру. Для того чтобы привлечь и удержать мужской интерес, секрет один: надо держаться с ними как можно грубее. Сначала улыбнешься, может, немного пофлиртуешь, а затем дашь понять, что тебя он абсолютно не интересует. Если хоть как-то покажешь, что желаешь узнать его поближе, он сразу остывает. Для парней главное – азарт погони, – пояснила Мадди.

– Но я обходилась без мужчин много лет, и мое безразличие никого не привлекло. Что-то я не видела у своих дверей толпы мужчин, – возразила я.

– Все потому, что ты сама не слишком стремилась ни с кем встречаться. Совсем не умеешь флиртовать и излучаешь сильные флюиды желания остаться одной. Мужчины обожают испытания подобного рода, но только такие, в которых есть шанс выиграть.

Теперь, когда она открыла мне свою методику, я вспомнила, сколько раз наблюдала, как здорово она чередует холодный и горячий «душ»: улыбалась, обнажала шейку, кокетливо касалась рукава мужчины, только чтобы потерять всякий интерес к своей мишени, оставив за собой сбитую с толку, пыхтящую, исходящую гормонами массу. Я только не понимала, что она делает это специально и природный инстинкт, которым, как я думала, обладают все, кроме меня, тут абсолютно ни при чем. Но если Мадди была права… а, видя результаты ее деятельности, я подозревала, что так оно и есть, – это означало, что мне наконец открылась Великая Тайна Таких Девушек. Теперь и я могла кружить мужчинам головы, заставлять сходить с ума от похоти… то есть если бы сумела сообразить, как застопорить сигналы, требующие оставить меня в покое. Если я вообще хотела именно этого…

А ведь Джек недаром говорил, что со мной ему трудно. Я то и дело выставляла колючки, даже когда все больше и больше влюблялась в него. Но если мне и нужно быть проще и доступнее и перестать отгораживаться от людей – а в этом есть определенные преимущества, хотя бы потому, что теперь мы с матерью так близки, как не были с самого детства, – я все же не думала, что хочу и могу играть в игры Мадди. Пытаться привлечь мужчину, интерес которого подогревается исключительно моим равнодушием к нему?.. Забавно, что при первой встрече с Джеком я была почти уверена, что он охотник. Как жестоко я ошибалась. Вот его совсем не интересовали игры. Он всего лишь хотел простых человеческих отношений, без этого дерьма.

Я ощутила знакомый укол сожаления и на секунду закрыла глаза.

– А вторая причина? – тихо спросила я.

– Что? – удивилась Мадди.

– Ты сказала, что предполагаешь две причины, по которым я встречалась с Джеком у тебя за спиной. Либо я тебя ненавижу, чего быть не может, либо…

Я осеклась.

– Либо ты, в самом деле, его любишь, – печально вздохнула Мадди.

– Да. Любила.

– Прошедшее время?

– Нет… я все еще люблю Джека. Но ведь я обещала, что пока ты не согласишься, мы не станем видеться. И я ничуть не лукавила. Мы почти месяц не разговаривали, – заверила я.