Настоящая любовь и прочее вранье - Уитни Гаскелл

– Поэтому я и звоню. Я все еще сердита на тебя, Клер, и не скоро остыну, но я тоже люблю тебя. Ты была моей лучшей подругой… сколько?.. четырнадцать лет? Представить не могу, как обойдусь без тебя следующие четырнадцать лет. И прости за все гадости, которые я тебе наговорила… насчет того, что Харрисон встречался с тобой, только чтобы мне досадить. Я знаю, это неправда, он слишком порядочен для такого. И ты прекрасный человек. Ему повезло тебя встретить. Так что ты думаешь? – спросила Мадди, и я услышала, как она глубоко, прерывисто вздохнула. – Думаешь, мы можем попытаться снова стать друзьями?

– Ни к чему и спрашивать! – шмыгнула я носом и поспешно вытерла глаза. – Обещаю, когда-нибудь я снова заслужу твое доверие.

– Ну что же, я знаю, с чего начать. Позвони Харрисону… Джеку… и скажи все, что говорила мне. Что ты любишь его и хочешь снова быть вместе.

– Ты не шутишь? Даешь свое благословение? – пролепетала я.

– Я не твой отец, отдающий тебя жениху перед алтарем, – фыркнула Мадди, но тут же рассмеялась, и я сразу поняла, что отныне все будет хорошо. – Но, разумеется, не шучу. Хочу, чтобы ты была счастлива. И мы с тобой… в полном порядке, по крайней мере, будем.

– Но… но… когда я в последний раз говорила с Джеком и сказала, что мы больше не станем встречаться, он ответил, что устал и второго шанса не будет, что если мы сейчас распрощаемся, на этом конец, – я заплакала.

– Попытка не пытка. Будь честной, прямо скажи о своих чувствах и забей мяч в его ворота, – посоветовала Мадди.

– Но ты только что говорила, что мужчину нужно сначала завлечь, а потом игнорировать и это основной секрет женских побед, – напомнила я.

– Господи, да нет же. Это если тебе нужна целая толпа поклонников. Но как только найдешь единственного, сразу расхочется валять дурака. Это реальная жизнь, Клер, а не роман Джеки Коллинз, – серьезно пояснила Мадди.

И мы стали болтать. Как прежде. Наверстывая все, что пропустили за месяц охлаждения. Она бросила босса и сообщила, что пока разрыв на карьеру не повлиял, но боялась, что это всего лишь вопрос времени, поэтому разослала на всякий случай резюме. Но никак не могла решить, оставаться в Лондоне или вернуться домой, в Штаты. Мадди также решила некоторое время не встречаться с мужчинами, что было удивительно для женщины, никогда еще не обходившейся без бойфренда.

– Я, в самом деле, сорвалась с катушек после того, как рассталась с Харрисоном, и собственное поведение меня испугало. Вот и подумала: может, стоит немного побыть одной и подумать, чего я в действительности хочу, – продолжала она.

– А я, наоборот, слишком долго была одна и устала от этого, – ответила я, зная, что такое признание для меня много значит.

– Позвони ему, – снова посоветовала Мадди. – Немедленно прощайся со мной и звони.

– Может, он вообще не захочет со мной разговаривать. Не думаю, что он горит желанием меня услышать.

– Все равно позвони, – настаивала Мадди. – Поговорим позже.

– Погоди… – успела крикнуть я, но она уже отключилась.

Я знала, что если немедленно не выполню инструкции Мадди и буду слишком долго колебаться, обязательно струшу. Поэтому, прежде чем начать колебаться, сомневаться и отговаривать себя, позвонила Джеку на работу. Ответила секретарь, сообщила, что мистер Харрисон на совещании и просил его не беспокоить. Я уже подумывала сказать, что дело неотложное, но, судя по стальным ноткам голоса немолодой дамы (это вам ни в коем случае не секс-кошечка в мини-юбке, скорее уж подпадает под категорию колготок-утяжек и средних каблучков), на такую приманку ее не возьмешь.

– Мне очень нужно с ним поговорить. По возможности сегодня. Когда я могу перезвонить? – вежливо осведомилась я, назвав свое имя и номер телефона.

– Я передам, что вы звонили, – сообщила девица, не пообещав, что Джек перезвонит, и не объяснив, когда он освободится.

Я поблагодарила ее, повесила трубку и, чтобы не дергаться в ожидании звонка, принялась заворачивать каждую дешевую, простую тарелочку из «Икеа» в два слоя пузырчатого пластика. Когда к двум часам, то есть к семи лондонского времени он не позвонил, я снова набрала номер офиса, только чтобы услышать записанное на пленку сообщение, что офис закрыт. Оставалось надеяться, что Джеку просто не передали, что я звонила. Стараясь отогнать мысль, что он твердо решил бросить меня, я позвонила ему домой. Через четыре длинных гудка включился автоответчик, и медленный, теплый голос Джека попросил оставить сообщение после длинного звонка.

– Привет, это я… то есть Клер. Мне нужно кое-что тебе сказать… э… поговорить… и это важно. Очень важно. Пожалуйста, перезвони, как только сможешь, лучше сегодня. Спасибо, – глупо пробормотала я, прежде чем повесить трубку.

Наверное, нужно было добавить «я тосковала по тебе» или даже «я люблю тебя», но вдруг там объявилась новая подружка, которая в моих худших кошмарах оказывалась гибкой, стройной, красивой и умной, вроде британской модели Софи Дэл, и эта самая подружка услышит мое сообщение в тот момент, когда они сплетутся в объятиях?..

«Кто это, дорогой?» – спросит она с шикарным британским акцентом.

«Да так, не важно», – отмахнется он, нажимая кнопку, чтобы стереть мое сообщение, прежде чем подтащить ее к дивану – тому самому нашему дивану – и заняться любовью перед камином. От этой мысли мне стало не по себе.

Время, казалось, остановило бег, телефон время от времени звонил, сердце подпрыгивало и куда-то катилось. И каждый раз оказывалось, что это либо представители теле-маркета, либо Макс, сообщивший, что запаздывает. В пять я предприняла еще одну попытку, в шесть – другую и упорно вешала трубку, когда включался автоответчик. На душе становилось все тяжелее. К тому времени, когда заявился Макс с нашей пиццей и видеокассетой (сегодня в качестве компромисса он смилостивился и принес «Тернер и Хуч»), в Лондоне было уже за полночь, и я начала терять надежду. Когда мы с Джеком встречались, он никогда не пропадал надолго. И единственное объяснение, которое мне приходило на ум, – появление новой девушки, в квартире которой он проводит ночь.

– Ты что? – спросил Макс, вытирая слезы, выступившие от смеха, и останавливая ленту на том месте, где Хуч крушит полицейскую машину Тома Хэнкса. – Мы смотрим самое смешное кино на свете, а ты ни разу не засмеялась.

– Немного отвлеклась, – вздохнула я.

– Так что с тобой? – допытывался Макс.

Я поколебалась. Между мной и Максом все утряслось в основном потому, что мы оба делали вид, будто его пьяного объяснения в любви и отвергнутого поцелуя вообще не было. Он знал, что у нас с Джеком ничего не получилось, казался добрым и понимающим, когда я обо всем рассказала, но как поведет себя, когда узнает о том, что Мадди разрешила нам встречаться и… и о том, что я весь вечер безуспешно названивала Джеку?

– Судя по твоему молчанию и по тому, что ты весь вечер пялишься не на экран, а на телефон, думаю, это как-то связано с неким английским юристом. Я прав? Только не обижайся, я помню, что он ненастоящий англичанин.