Поцелуй со вкусом манго - Джанет Маклеод

— О докторе Фатиме Хан? — пошутил Рафи.

Фатима едва заметно улыбнулась ему.

— Цыц! — сердито осадила его Нура. — Не нужно поощрять ее фантазии. Она уже получила образование. Для женщины неестественно быть врачом, ни один мужчина не захочет на ней жениться. Я правильно говорю, мама?

— Пожалуй, что да, — согласилась мать.

— Возможно, на ней женится врач? — предположил Рафи.

— Это не предмет для шуток, — отрезала Нура. — Ты должен вразумить Фатиму. Из-за ее решения в семье постоянные ссоры. Это бросает тень на всех нас. Все только и говорят о том, что наш отец не имеет власти над собственной дочерью.

— Кто это говорит? — спросил Рафи.

— Твои братья и дяди. Да вся округа об этом судачит!

Рафи расхохотался.

— Действительно, в какой магазин ни зайдешь, все разговоры только об этом.

— Мама! — воскликнула Нура. На ее глазах блестели слезы гнева. — Скажи ему, чтобы не насмехался надо мной!

— Рафи, — укоризненно проговорила мать.

Она положила ладонь на голову своей обиженной дочери.

— Тише, тише, птичка моя. Ты навредишь своему ребенку, если будешь так кричать.

— Ну прости, — тут же раскаялся Рафи, похлопывая сестру по плечу. — Правда, я не понимаю твоих страхов по поводу Фатимы. Общественный прогресс выражается и в том, что женщины становятся медсестрами и врачами. В Индии они особенно необходимы, поскольку мужья и отцы не допускают докторов-мужчин осматривать их жен и дочерей. Представь, сколько пользы принесут Фатима и такие, как она, здоровью наших женщин. Не нужно далеко ходить за примерами — она могла бы помочь тебе родить.

— А чем тебе не угодили наши повитухи? — спросила Нура. — Ты ведь не жаловалась на них, правда, мама?

Мать ответила далеко не сразу, поглаживая пальцами парчовую ткань своего сари.

— После Амира и до того, как родилась ты, я потеряла троих детей, — наконец произнесла она тихим печальным голосом. — Твой отец не пускал врача на женскую половину дома. Больше мне нечего сказать по этому поводу.

Ее критика в адрес отца была совершенно неожиданной. Дети в немом изумлении лишь наблюдали за тем, как она, расправив сари, сделала глоток холодного шербета.

— А вот о чем я действительно хочу поговорить с тобой, сынок, — продолжила мать, строго взглянув на Рафи, — так это о Султане Сафраз, дочери банкира. Она милая девушка, внучка твоего двоюродного деда Джамала. Нура, покажи брату ее фотографию.

Рафи взглянул на Фатиму и закатил глаза, пока старшие женщины доставали карточку. Он посмотрел на студийный портрет. Серьезная девушка с узким лицом глядела в камеру большими тревожными глазами. На вид она была совсем юной. Его сердце оставалось совершенно равнодушным к ней. Да и как могло быть иначе, когда все его мысли занимала единственная женщина — Софи Тэлфер? Каждую секунду Рафи думал лишь о ней, о том, как она улыбается, смахивает русые волосы со своих веселых карих глаз, о ее быстрой походке, грудном смехе, о том, как она сидит в седле на вороном пони. Молодой мужчина обратил внимание на то, что она постоянно носит черные опалы, которые они с Бозом ей купили. Рафи заметил, как ее тонкие пальцы то и дело прикасаются к украшению. Как Рафи ни пытался, он так и не смог изгнать из памяти ее образ. Она стояла на крыше лесного бунгало, и луна просвечивала сквозь ее тонкую ночную сорочку, пока Софи спускалась по крутой лестнице. Спала она там или забиралась, чтобы только подышать свежим воздухом? Он не знал этого, но с трудом удержался, чтобы не броситься туда и не лечь рядом с ней…

Рафи чувствовал себя виноватым перед Тэмом, своим другом, за подобные мысли, но при этом его злила возрастающая холодность, с которой Тэм обращался со своей женой. Софи так радовалась, когда они вернулись с затопленных посадок в Чичаватни, но Тэм тогда рассердился на нее за то, что она не задержала Брекнэлла до их приезда, и довел ее до слез.

— Софи, ты должна была развлечь его ради меня. Теперь он сочтет нас невежливыми.

Видеть расстроенную Софи Рафи было мучительно больно, но он ничем не мог ей помочь — она была не его женой. И даже если бы она была не замужем, строгие неписаные законы, ставящие белых женщин, вышедших замуж за индийцев, вне общества, делали ее недосягаемой для него.

— Да, она ничего, — сказал Рафи, стараясь найти в себе хоть немного симпатии к Султане Сафраз.

В их несчастной семье и так слишком много склок, чтобы он их еще приумножал. В конце концов, возможно, женитьба излечит его от болезненных мыслей о Софи и даст выход его страсти.

Мать широко улыбнулась.

— Так что, ты согласен, чтобы мы познакомили тебя с семьей Султаны?

Рафи ответил не сразу. Он взглянул на Нуру, которая смотрела на него с ожиданием, на Фатиму, не сводящую с него проницательных глаз. Интересно, она поняла, о чем он думает?

— Да. — Рафи заставил себя улыбнуться. — Если тебя это обрадует, мама.