Трудная роль - Лайни Тейтум

Когда герцог через час вернулся в Чесли, Эванджелина нетерпеливо расхаживала по библиотеке. Он бросил дорожный плащ на спинку стула и сказал:

– Я надеялся, что ты лежишь в постели или бегаешь от Эдмунда, а вместо этого ты протираешь дыры в моем ковре.

Эванджелина бросилась к Ричарду с распростертыми объятиями, что доставило ему огромную радость. Он поймал ее и крепко прижал к себе.

– Ты вернулся! О Боже, что случилось? Ты видел Дрю? Что он сказал?

Ричард крепко поцеловал ее.

– Он считает меня изменницей, да? – Она смертельно побледнела, в глазах мелькнул ужас.

Герцог покачал головой.

– О нет, Эванджелина. Поверь мне, об этом не было и речи.

Она испытала такое облегчение, что чуть не потеряла сознание.

– Ты улыбаешься. Скажи мне, что ты придумал.

– Я уже говорил, что мне пришла в голову одна идея. Но она требовала некоторой доработки и одобрения Дрю. Я объяснил ему, что ты, моя дорогая, Орел поневоле и обладаешь важной информацией, которую передашь ему, если он согласится посмотреть сквозь пальцы на твои прошлые грехи. Когда я сказал Дрю, что очень красивая кокетливая болтушка, которую он только что видел, и есть печально известный Орел, у него отвисла челюсть. Мне стоило немалых трудов убедить его, что это правда. Насколько я помню, в конце концов он сказал: «Черт побери, Ричард, если женщина оказалась способной на такое, я начинаю бояться за будущее всего мужского рода». Но еще более сильный шок он испытал, когда я сказал ему, что Рысь – это Джон Эджертон, бывший бонапартистом и изменником еще в пору нашего первого знакомства.

Едва я изложил Дрю все факты, как в него словно бес вселился. Короче говоря, один из людей Дрю займет место убитого шпиона, Поля Трезона, поедет в Лондон и встретится с Эджертоном.

Эванджелина покачала головой.

– Ничего не получится. У Трезона не было никакой причины обращаться к Эджертону. Я уже объясняла. Ему нужно было ехать прямо к Ротшильду.

Герцог улыбнулся и взял ее лицо в ладони.

– Разве ты забыла, что сама дала Полю Трезону письмо для Рыси? Когда Эджертон станет читать твое письмо, наш человек будет рядом с ним. Как только обнаружится, что он легко читает использованный тобой шифр, мы схватим его. Все очень просто.

Мы с Дрю и, конечно, лорд Мелберри, один из высокопоставленных служащих министерства, будем находиться неподалеку. Когда все закончится, наш человек подаст сигнал и мы немедленно арестуем Эджертона. Все будет кончено.

Почему ты опять вырываешься? Тебе не нравится наш план?

– Нет, план хорош. – Эванджелина отстранилась и снова начала расхаживать по комнате. – Просто я жду от Эджертона чего угодно. Он очень хитер. И, кажется, знает все наперед. Боюсь, что он преподнесет нам сюрприз.

– Я передам Дрю твои слова. Кстати, сейчас он сидит в карете. Я приглашал его подняться, но он еще не собрался с духом, чтобы посмотреть тебе в глаза. Сказал, что ему придется пересмотреть свое отношение к молодым леди и что Фелисия наверняка далеко не так бесхитростна, как ему казалось. Я ответил ему, что Фелисия умна, любит его и ни за что не раскроет фокусов, с помощью которых приобрела власть над ним. Когда я оставил Дрю, он задумчиво грыз ногти.

Сейчас мы отправимся в путь, а ты останешься здесь, в полной безопасности. Нет, в Лондон ты не поедешь. Дрю уверен, что, как только мы возьмем Эджертона, министерство согласится обменять его на твоего отца.

На какое-то время Эванджелина лишилась дара речи.

– Это слишком просто. Ты думаешь, Наполеон захочет обменять моего отца на Эджертона? Дрю готов отпустить Эджертона на свободу? А если Наполеон не согласится на такую сделку? Или на нее не пойдут джентльмены из министерства?

– Ты слишком долго жила в напряжении. Послушай меня. Можешь быть спокойна: кем бы ни был Наполеон, он ценит своих людей. Что же касается джентльменов из министерства, поверь, у меня хватит власти, чтобы справиться с ними. А сейчас я вынужден оставить тебя. Нам нужно действовать как можно быстрее, пока Эджертон ничего не заподозрил. Я вернусь завтвра. В худшем случае послезавтра. Никуда не выходи. Ты уже познакомилась с мистером Буллоком, сыщиком с Боу-стрит?