Трудная роль - Лайни Тейтум

– Да. Эдмунд думает, что этот человек мой помощник. Я слышала, как мистер Буллок рассказывал Эдмунду про разбойника, которого повесили десять лет назад. Мальчик пришел в восторг.

Герцог снова прижал Эванджелину к себе, поцеловал и сказал, не отрываясь от ее губ:

– Когда все будет кончено, мы с тобой поженимся, а потом я не выпущу тебя из своей постели до следующей зимы.

– А я, – ответила Эванджелина, когда Ричард разомкнул объятия, – не выпустила бы тебя из своей постели как минимум до весны.

– О Боже, – широко улыбаясь, сказал он, – я и в самом деле нашел себе ровню. – У порога герцог обернулся. – Все будет хорошо. Не волнуйся. – И добавил, сияя глазами:

– Береги моего сына.

Он ушел. Эванджелина подошла к широкому стрельчатому окну и следила за каретой, запряженной четверкой лошадей, пока та не скрылась из виду. Неужели теперь ничто не помешает нашему счастью? – думала она.

Все произошло так быстро, что она и ахнуть не успела, не то что позвать на помощь. Мужская рука зажала ей рот, а тяжелое тело тесно прижало к матрасу.

– Дура! – прошептали ей на ухо. – Неужели вы всерьез думали, что сможете перехитрить меня?

Она подняла глаза, увидела лицо Джона Эджертона, в лучах бледного рассвета казавшееся свинцовым, и пришла в ужас. Они потерпели неудачу. Эджертон как-то пробрался в замок Чесли и нашел ее спальню. Она не произнесла ни звука, только смотрела на него как загипнотизированная и думала, думала, думала…

– Как приятно, моя дорогая, что вы храните молчание. Обычно в моем присутствии вы ощущали только беспомощный гнев. Вы хотели убить меня ради собственного спасения и спасения вашего дорогого папочки, но знали, что это вам не по зубам. Женское бессилие – восхитительная вещь. Но теперь вы молчите. Вы испытываете животный страх, и поделом.

Она по-прежнему не произносила ни звука.

Эджертон слегка приподнялся, посмотрел Эванджелине в лицо, улыбнулся, но не снял ладони с ее губ.

– Это на тот случай, если вы вздумаете кричать. Но легкое нажатие руки напомнит вам, что молчание – золото. Знаете, я следил за тем, как вы спите, и размышлял, что мне сделать с вами после того, как я убью Эдмунда.

– Нет, – глухо произнесла она. – Нет…

– Да. Я говорил вам, что будет, если вы выдадите меня. Но вы не послушались. Это было очень глупо, моя дорогая. Честно говоря, не ожидал от вас такого.

Чувствуя прикосновение к губам его сухой ладони, Эванджелина прошептала:

– Все было не так…

Рука Эджертона стала более тяжелой. Он не хотел слушать. Не обращая внимания на слова Эванджелины, он продолжил:

– Вы знаете, что очень хороши собой? Конечно, знаете. Герцог уже стал вашим любовником, не правда ли? Как давно это случилось? Он заставил вас кричать? Говорят, он заставляет женщин умолять лечь с ними в постель. Это правда? Вы умоляли его?

Тут Эджертон слегка приподнял руку, и Эванджелина укусила его, но недостаточно глубоко. Он дал ей пощечину и снова зажал рот. Затем немного помолчал и сказал:

– Я вижу, вы не из слабых. Стоит мне убрать руку хотя бы на дюйм, как вы начнете сопротивляться, а то и закричите. Эванджелина, вы чувствуете прикосновение дула к вашим ребрам? Отлично. Если вы еще раз попробуете укусить меня, я просто нажму на спусковой крючок и оставлю пачкать кровью эти прекрасные белые простыни. Впрочем, вам уже будет все равно. Вы будете мертвы. Я не хочу делать этого, но сделаю. Однако мое самое заветное желание заключается в том, чтобы перед смертью вы увидели, как я буду убивать Эдмунда.

– Нет, – снова сказала она. – Пожалуйста, не надо. Я сделаю все, что вы хотите, только не трогайте Эдмунда. Он засмеялся.

– Расскажите о том, как герцог доставлял вам наслаждение, пока вы не признались в своих грехах. – Эджертон слегка отвел руку, но зато крепче прижал дуло пистолета к ее ребрам.

– Он считает меня изменницей. Я не говорила ему ничего. Но потом всему пришел конец, и у меня не осталось выбора. Не понимаете? Это ничего не изменило. К тому времени Дрю Холси и его люди уже были в утесах над берегом и ждали в засаде.

– Да, знаю. Я вовремя успел убраться из Лондона. Уловка, которую они применили, была слишком глупой. Бедный Дрю очень старался, но ему до меня далеко. Теперь он поймет это и окончательно падет духом. А что касается герцога, он лишится и вас, и сына. Я думаю, это будет для него достаточно серьезным наказанием.

Эванджелина рванулась, освободила руки и вцепилась Эджертону в шею.

– Вы не оставили мне выбора. Ну что ж… – Он ударил ее кулаком в челюсть.

Когда Эванджелина открыла глаза, она не сразу сообразила, где находится. От боли раскалывалась голова. Она хотела потереть подбородок, но поняла, что у нее связаны руки. Спасибо и на том, что их связали спереди, а не за спиной. Эванджелина прикоснулась пальцами к лицу. Этот ублюдок чуть не сломал ей челюсть. Лодыжки были связаны тоже. Во рту торчал кляп, который придерживала тряпка, завязанная у нее на затылке.

– Вы поразительно красивая девушка, – послышался голос Эджертона. Эванджелина покачала головой и подняла глаза. Он сидел на стуле и рассматривал ее. Она по-прежнему лежала на кровати, на ней по-прежнему была ночная рубашка, вот только одеяло было сдвинуто к ногам. – Я никогда не говорил, что у вас восхитительные волосы? А сейчас они особенно хороши: спутанные, рассыпавшиеся по лицу и плечам… Герцогу нравятся ваши волосы? Ах да, вы не собираетесь со мной разговаривать, верно? И правильно делаете. Я всегда считал, что женское молчание – благословение Господне. – Он усмехнулся и встал. – Эванджелина, молитесь, чтобы нам не встретился никто из слуг, иначе мне придется пристрелить его. Ну, а сейчас, как бы я ни хотел овладеть вами, на это нет времени. Мне пора. Наконец-то я буду со своим любимым императором. Теперь уже совсем скоро. Вы предали меня. Я не должен забывать об этом, иначе почувствую некоторую скорбь и сожаление. Нет, вы всего лишь вероломная сука, ни больше и ни меньше. Сейчас вы умрете. Но помните: как только я окажусь в Париже, ваш отец тут же последует за вами. Да, я всегда выполняю свои обещания. В отличие от вас я позволяю управлять собой только одному чувству, самому сильному на свете. А теперь мы с вами пойдем и поглядим на лорда Эдмунда. – Эванджелина упиралась и сопротивлялась изо всех сил, но Эджертон все же взвалил ее на плечо. – Лежите смирно, – отдуваясь приказал он, – иначе я ударю вас дулом в правое ухо. А когда вы очнетесь после такого удара, то пожалеете, что остались живы.

Эванджелина тут же затихла.

– Вот и умница, – сказал сэр Джон.

Она висела головой вниз. На мгновение все вокруг поплыло. Не сметь! – приказала себе Эванджелина. Она не имела права терять сознание и поддаваться страху. Ее отец… Ее мальчик, Эдмунд… Нет, она не позволит этому мерзавцу убить их. Ни за что!

Ее мозг лихорадочно работал.