Объятия незнакомца - Лиза Клейпас

– Немного.

– Вы знали, что он работает на испанцев и те платят ему?

– Нет. – Макс небрежно улыбнулся. – Мне трудно уследить за всеми американцами, которым платят испанцы.

– Нахальный креол, – возмутился Клейборн улыбаясь. – Ты подразумеваешь, что американцев легко купить?

– Мне так кажется, сэр.

Клейборн сдержал свои эмоции и принял вид, подобающий государственному деятелю.

– Теперь остается только ждать. Согласно письму Майнер должен распространить слухи по всей территории, что Бэр планирует отделить запад от остальной части государства, чтобы объединить его с испанскими владениями и объявить своей империей. Это возмутит всех жителей вплоть до северо-востока!

– Слухи достигнут Сент-Луиса как раз в то время, когда Бэр туда приедет, – согласился Макс.

– Хотел бы я видеть при этом лицо генерала Уилкинсона. Ему не потребуется много времени, чтобы полностью отойти от Бэра.

Макс встал и протянул руку:

– Я должен идти, сэр. Если еще потребуюсь вам…

– Да, да. – Клейборн встал и пожал ему руку гораздо теплее, чем обычно. – Волеран, сегодня вы доказали свою преданность.

Макс удивленно приподнял бровь:

– А вы сомневались?

– Я думал, что вы не все рассказали мне, описав свою встречу с Бэром, – признался Клейборн. – Он очень настойчивый человек и умеет убеждать. Вы могли бы разделить часть его славы, присоединившись к нему.

– Я не ищу славы. Хочу только сохранить то, что принадлежит мне, – сказал Макс серьезным тоном. – Всего хорошего, ваше превосходительство.

* * *

Макс поручил Жюстину руководить сносом старого дома надсмотрщика. Лизетта пришла в восторг от этого решения – прошлое не должно больше терзать его душу. Он стал понемногу освобождаться от горечи пережитого, которую таил так долго. И очень мудро с его стороны позволить Жюстину следить за работой. Мальчик гордится своей новой обязанностью. Это дает ему самому возможность избавиться от собственных демонов. Близнецы тоже жертвы прошлого и страдают ничуть не меньше Макса, а может быть, и больше. Филипп, не пожелавший заниматься этим делом, с головой погрузился в учебу.

Жюстину в помощь были выделены рабы, с которыми он трудился, постоянно чувствуя прилив сил и энергии. В конце дня он приходил домой усталый и грязный, но необычайно довольный и воодушевленный.

Лизетта также много работала, но у нее были заботы совсем иного характера. Молодая женщина пыталась обрести свое место в семье и обществе. Ирэн часто не понимала невестку и не соглашалась с ней по целому ряду вопросов, особенно по поводу старых креольских обычаев и нововведений в небольшом обществе Нового Орлеана. Ирэн пришла в неописуемый ужас, когда Лизетта пригласила нескольких молодых американок из города посетить их плантацию.

– Но они ведь очень хорошие, воспитанные женщины, – мягко настаивала Лизетта.

– Это же американки! Что подумают мои подруги, когда узнают!

– Американцы теперь являются частью населения Нового Орлеана, как и креолы. Они так же посещают собрания, и у нас много общих интересов.

Ирэн изумленно смотрела на нее.

– А затем вы скажете, что вполне приемлемы смешанные браки между креолами и американцами!

– О, никогда, – сухо ответила Лизетта. Ирэн подозрительно прищурилась.

– Максимилиан знает об этом? – хитро спросила она. Лизетта улыбнулась, понимая, что свекровь собирается обратиться к Максу за ее спиной.

– Он полностью одобряет мои поступки.

Ирэн осталась недовольной, решив поговорить с сыном вечером.

Однако Макс не обратил никакого внимания на ее жалобы. Он не видел вреда в том, что Лизетта дружит с американками. Ирэн начала понимать: прошлого не вернешь. Больше она не может влиять на Макса, как раньше, – сын не пойдет против Лизетты. Единственная, кому он полностью доверяет, – его жена.

Мать испытывала противоречивые чувства по этому поводу. С одной стороны, она была счастлива, что Макс наконец освободился от своих мыслей и воспоминаний, так долго мучивших его. Но с другой – Ирэн не могла привыкнуть к тому, что теперь он поверяет все сокровенное только Лизетте, которая, казалось, знает и понимает его лучше, чем те, кто находился рядом с ним долгие годы, – братья или даже мать.

Ирэн с беспокойством наблюдала, как Макс потворствует каждой прихоти жены. Она боялась, что кроткая, мягкая девушка могла превратиться в бойкую на язык, сварливую женщину. И к этому все шло при безмолвном поощрении Макса.

В конце концов Ирэн решила попытаться исправить положение.

– Лизетта ведет себя как ребенок, – увещевала она сына. – Ты же поощряешь ее, и она думает, что может делать все, что захочет.

Макс улыбнулся ей кроткой улыбкой:

– Но она действительно может.

– Лизетта уже привыкла противоречить любому, с кем не согласна. Сегодня утром она отчитала бедного Бернара, сказав, что ему следует больше работать и меньше пить!

Макс рассмеялся:

– Боюсь, она выразила также и мое мнение. Да ты и сама согласна с ней. Бернар превращается в волокиту и пьяницу.

– Сейчас речь не о том! Мы обсуждаем Лизетту. Ты портишь все хорошие манеры, которые родители привили ей, учишь ее неучтивости и беззастенчивости. О, когда я думаю о тихой, утонченной девушке, какой она впервые появилась у нас, и о том, как изменилась…

– Довольно! – прервал ее Макс. Его веселое настроение улетучилось. – Я знаю, что у тебя, как всегда, добрые намерения. Однако должен заметить, Лизетта не способна на большую неучтивость, чем ты… и на беззастенчивость. Ей еще многому предстоит научиться… Ты упомянула, что родители Лизетты привили ей хорошие манеры. Вздор! Гаспар научил ее бояться людей, мать – тому, что женщине следует искать убежище, притворившись больной, вместо того чтобы бороться с теми, кто запугивает ее. По-твоему, Лизетта должна бояться меня. Однако у моей жены здоровый инстинкт. Я не заслуживаю такого подарка судьбы. И слава Богу, оказался не настолько глуп, чтобы отказаться от него! Лизетта обладает природной храбростью и силой духа, и будь я проклят, если стану навязывать ей правила нашего… – Он помолчал немного, подыскивая верное слово:

– Скажем, причудливого светского общества.

– В самом деле! Ты забыл, Максимилиан, что твоя семья и друзья, все мы являемся частью этого, как ты называешь, причудливого общества!

– Общества, которое вот уже десять лет отвергает меня.

– Ты не можешь обвинять…

– Я никого не обвиняю. Но я слишком долго был изгнанником, мама. Тень от меня падает на всех, кого я люблю, включая Лизетту. Особенно Лизетту.

– Вздор! – воскликнула Ирэн. – Отверженный? Изгнанник? Ты же знаешь, что это не правда. У тебя много друзей…