Вечный любовник - Виктория Холт

Но он жаждал увидеть Габриэлу, о которой постоянно думал. Более того, ему хотелось произвести на нее хорошее впечатление, поэтому старался что-то придумать, чтобы ее увидеть.

Габриэла была у себя в спальне. Сгущались сумерки, мерцали свечи. Она расчесывала волосы и думала о своих любовниках, пытаясь понять, кто же ей больше по душе. Рано или поздно все равно надо будет выбрать кого-то, и ей казалось, что она близка к решению. Бельгард любит ее сильнее, нежнее, в этом не приходится сомневаться. Лонгвиль – прекрасный любовник, и она будет по нему скучать. И все-таки останется с Бельгардом.

Послышался стук в дверь, вошла одна из кухарок. У нее был обеспокоенный вид, и Габриэла в тревоге вскочила, потому что, когда поблизости солдаты, никогда нельзя ни в чем быть уверенным.

– Мадемуазель, на кухне какой-то грубиян. Он сам туда ворвался и говорит, что у него для вас записка.

– Грубиян?.. – переспросила Габриэла.

– Да, мадемуазель. Крестьянин. Очень грязный, на голове какой-то пук соломы…

– Но что ему от меня надо?

– Не знаю, мадемуазель. Я пыталась его выставить, но он требует, чтобы его впустили к вам. В нем есть какая-то властность, и я почему-то ему подчинилась. Мадемуазель, я боюсь его.

Габриэла прошла мимо кухарки и, осторожно заглянув в дверную щель кухни, увидела очень грязно и неряшливо одетого человека. Габриэла отвернулась и хотела было позвать на помощь, как дверь, у которой она стояла, распахнулась, и ее схватила сильная рука.

С ее губ был готов сорваться крик, но она и рта не успела раскрыть, как он сказал:

– Габриэла, это я. Не бойся. Мне надо было тебя увидеть.

Габриэла уставилась на него, не веря своим глазам. Этот грязный крестьянин оказался королем Франции!

Она шагнула в кухню.

– Неужели это возможно? – спросила она сдавленным голосом.

– Возможно. Я пренебрег опасностью, чтобы увидеть тебя. Прошел по вражеской территории. Если бы они повнимательнее присмотрелись к старому крестьянину…

Габриэла отпрянула от него и, опустив глаза, увидела грязь на его одежде, обуви.

– Вашему величеству нужно помыться, – услышала она свой холодный голос.

– Это все, что ты хочешь мне сказать, после того как я смотрел в лицо смерти, чтобы тебя увидеть?

– Это было неразумным поступком.

– Так твой король – глуп? Ты права. Все влюбленные мужчины – глупцы. А тот, что стоит перед тобой, еще никогда не любил сильнее.

– Сир, по-моему, вам не следовало сюда приходить.

– Габриэла, как ты можешь быть такой жестокой?

– Я вовсе не хочу быть жестокой, сир, но я должна быть честной. Да другой я с вами никогда и не буду. А если ваши враги узнают, что вы в Кевре? А если на обратном пути вас схватят?

– Если моя цель будет достигнута, я умру счастливым.

– Похоже, губы вашего величества гораздо больше любят произносить слово правды, чем расточать комплименты.

– Ты отсылаешь меня назад без надежды?

– Я отсылаю вас, исполненная надежды, что рано или поздно в вашем королевстве воцарится мир и все признают вас законным королем.

Он взял ее за руку и поцеловал:

– Так непременно и будет, но есть и еще одна цель, которой я должен достигнуть, чтобы быть счастливым королем, а у счастливых королей – и королевства счастливые. Пожелай мне удачи в достижении этой второй цели.

– Не могу, пока не узнаю, что это за цель.

Он притянул ее к себе. Она почувствовала запах лошадей, навоза и отшатнулась, стараясь не показать, какое отвращение он у нее вызывает!

– Ты сама, – сказал он. – Я сделаю тебя королевой Франции. И пока этого не произойдет, не буду счастлив.

– Я не могу стать вашей, – ответила Габриэла, – но позволю вам отдохнуть. А потом провожу вас, вы должны добраться до вашего лагеря в безопасности.

– Тебя это беспокоит?

– Сир, я хочу служить королю Франции в меру моих сил.

– Но не в твоих силах полюбить меня… пока?

Он не стал больше настаивать, хорошо подкрепился едой, которую она ему предложила, а потом оставил Кевр, чтобы опять проделать четырехмильный путь через вражеские позиции.

Генрих был уверен, что произвел на Габриэлу хорошее впечатление. Вскоре она станет его любовницей.

Мать Габриэлы покинула семью и не могла влиять на ситуацию, но оставалась ее сестра, точная копия Франсуазы во всем, имевшая любовников и твердо уверенная, что все члены семьи должны помогать друг другу.

Когда до нее дошла весть, что король увлекся Габриэлой, а та ему отказала, что Генрих, рискуя жизнью, пробирался через вражеские позиции, чтобы ее увидеть, мадам де Сурди решила – ей пора действовать.

Она приехала в Кевр, и это было все равно как если бы туда вернулась сама мадам д'Эстре.

Тетка послала за Габриэлой и строго указала ей на ее долг перед семьей.

– Хотя, – заключила она, – в твоей неуступчивости нет ничего плохого, потому что теперь он еще сильнее распалится.

– Моя дорогая тетушка, – постаралась объяснить ей Габриэла, – король мне не нравится. А месье Бельгард обещал на мне жениться. Месье Лонгвиль тоже может стать моим мужем. Я не хочу становиться любовницей короля.

– Не говори глупостей! Бельгард и Лонгвиль… очень хорошие. Я даже сказала бы, что выйти замуж за одного из них – лучше, чем стать любовницей любого другого мужчины. Но это король! Ты понимаешь, что это значит? Говорят, он обещал жениться на Корисанде. А почему бы не на тебе?

– Ну и чего стоит это его обещание Корисанде?

– Она сама дура. Позволила себе располнеть, огрубеть, вот он и стал посматривать по сторонам. А было время, когда вполне могла выйти за него замуж.

– Как это, ведь у него есть жена?

– Хватит изображать глупенькую, моя дорогая! Он мог развестись с Марго. И сделал бы все, что попросила Корисанда. Женщины всегда получают то, что просят. А теперь он твердо настроен заполучить тебя. Ну и получит… за определенную цену.

– Меня уже столько раз продавали… Мадам де Сурди весело улыбнулась:

– Кажется, это будет блестящая сделка. Ты, детка, просто очаровательна. Мы все нравимся мужчинам. Мы их любим, а им нужно любить нас, и чем опытнее мы становимся, тем больше можем им предложить, а пока мы молоды и хорошо выглядим, вдвойне привлекательны. Ты и молода, и опытна. Что может быть лучше? Его величество будет рад заплатить высокую цену. А так как твоя мать не имеет возможности заниматься твоей судьбой, я возьму бразды правления в свои руки.