Изумрудный лебедь - Джейн Фэйзер

— Поехать вместо вас? — Мод была глубоко изумлена. — Но зачем? Вы сами разве не можете?

— У меня есть кое-какие дела. — Миранда мерила шагами комнату Мод. — Сегодня утром я пошла в Сити навестить свою семью, и сапожник, у которого они жили, сказал, что они уехали. Я опасаюсь, что у них неприятности, и мне надо разузнать, куда они отправились. — Она повернулась к Мод: — Вы понимаете? Вы мне поможете?

— Понимаю, конечно. Но я не могу занять ваше место рядом с герцогом.

— Это всего лишь прогулка по реке. Если я скажу, что заболела, все будут задавать вопросы, и… — Голос ее пресекся. Она смотрела на Мод. — Мод, вы бы мне так помогли!

В голосе Миранды прозвучало отчаяние, и Мод не могла не откликнуться. Она задумчиво сказала:

— Занять ваше место, притвориться вами… Притвориться собой! — Она рухнула на постель, сраженная приступом неистового смеха. — Значит, вы хотите, чтобы я притворилась собой?

Миранда ответила понимающей улыбкой:

— Конечно, когда вы говорите так, это звучит нелепо, но это так. — Она перестала расхаживать по комнате и села на постель. — Однако вы не должны говорить по-французски, если только не владеете им в совершенстве, как своим родным языком. Владеете?

Мод покачала головой.

— Я говорю недурно, но каждый догадается по моей речи, что я не француженка.

— В таком случае вам предстоит говорить только по-английски, — нахмурилась Миранда. — И надо соорудить вам такую прическу, чтобы из нее не выбивался ни один волос.

Мод смотрела на эту затею с сомнением. Она еще не сказала «да», а Миранда уже говорила так, будто все решено.

— О чем он будет со мной беседовать?

— О, обо всем понемножку. А вам всего лишь нужно поддерживать разговор. Просто будьте сами собой и не говорите слишком много. За завтраком я была молчалива и не думаю, что он станет ожидать от вас, что вы вдруг запляшете джигу или что-нибудь в этом роде.

— Но я никогда в жизни не была одна в обществе мужчины, — вдруг осознала Мод, потому что теперь ей стало ясно, что каким-то образом Миранде удалось подбить ее на эту безумную затею.

— Вы не будете с ним одна. Там будут гребцы и ваша горничная. — Миранда взяла Мод за руку. — Вы же знаете, что справитесь, что сумеете. И к тому же удовлетворите свое любопытство.

Мод прикусила губу. Эта мысль ее пугала и притягивала одновременно. Комната уже казалась ей не благословенным приютом, а мрачной темницей. Мод говорила себе, что нет ни малейшего риска. Она не скомпрометирует себя. Она просто окажет любезность Миранде… и удовлетворит собственное любопытство. Можно и взглянуть разок на того, кто. конечно, никогда не станет ее мужем.

— Не знаю, насколько я искусна в обмане, — пробормотала Мод.

— Но ведь это не будет обманом, вы никого не станете изображать. Вы будете самой собой.

Мод молчала, качая ногами — когда она сидела на кровати, они не доставали до пола, — потом подняла глаза на Миранду:

— Ладно. Я это сделаю. Никогда за всю мою жизнь я не совершила ни одного отчаянного поступка, но если это поможет вам, я готова попытаться. — Она спрыгнула с постели и подошла к платяному шкафу. — Что мне надеть? Что подойдет для утренней прогулки по реке? Что вы думаете о платье вишневого цвета?

— Отлично, — ответила Миранда, пытаясь почувствовать возбуждение Мод. Но грудь ее сжимала тоска, будто вся она была налита свинцом. Она чувствовала себя глубоко несчастной, и несчастье давило на нее, как гора, а в душе ее был целый океан непролитых слез, и скрывать все это от Мод было чрезвычайно трудно.

Мод, одетая в шелковое платье вишневого цвета, с волосами, скрытыми под украшенной драгоценными камнями шапочкой, оглядывала себя в не слишком хорошо отполированном металлическом зеркале, где изображение ее казалось каким-то текучим и размытым.

— Подойдите и станьте рядом со мной. Нет, вы только поглядите, как мы похожи! Это что-то необъяснимое, даже жуткое. — Она прижала руку ко рту, не сводя глаз с отражения. — Никто бы не отличил нас друг от друга, если бы мы оделись одинаково.

Миранда почувствовала, как по ее спине пробежала странная дрожь, когда она стояла рядом с Мод и смотрелась в зеркало. Да, в этом было что-то мистическое.