Мое безумие - Калья Рид

Лично мне это нравилось. Это был мой оазис.

Мой дом.

Сверкнула молния и на мгновение осветила крыльцо. Элис стояла там, скрестив на груди руки и ссутулившись, как будто была готова сложиться пополам.

Как только я вышел из машины, она бросилась мне навстречу по ступенькам.

– Где ты был?

– Как ты думаешь, где я был? – бросил я через плечо и вытащил из багажника спортивную сумку.

Рядом с домиком стоял старый хлипкий сарай – казалось, дунь на него, и он развалится. Я зашагал прямиком к нему. Элис увязалась за мной. Я буквально кожей чувствовал, что она нервничает. Если она намерена так психовать весь вечер, то пусть лучше уйдет прямо сейчас. Она только все испортит.

– Почему ты так долго? – не унималась она.

– План А не сработал.

– Что случилось?

– То, что случилось, даже лучше, чем я мог надеяться, – бросил я через плечо.

– А по-моему…

Я сердито обернулся.

– У нас нет времени на болтовню. Подожди меня внутри. Дай мне десять минут, и я буду готов.

– Готов для чего?

– Уйди, кому сказано.

Наконец, Элис развернулась и зашагала обратно к домику. Я вытащил из заднего кармана связку ключей и быстро нашел самый маленький. Даже сильный запах дождя не мог сравниться с тем, который вырвался из сарая. Любой другой на моем месте скривился и зажал бы нос. Некоторых наверняка вырвало бы.

Но только не меня. Я лишь шагнул внутрь и посмотрел на два тела. Они выглядели такими умиротворенными, как будто спали. Забавно, как всего несколько часов назад оба были живы, полагая, что впереди у них еще многие годы. Но нет. Обоим было отведено на этой земле короткое время. Они наверняка это знали.

Я бросил сумку на землю и задумчиво посмотрел на девушку. Она назвала мне свое имя. Правда, я его не помню. Да и какая разница?

Она была моей второй куклой – реквизитом, если можно так выразиться.

Но теперь мой реквизит был бесполезен. Я переключил внимание на мужское тело и, скрестив руки на груди, усмехнулся. Это тело было крайне важным. Лишая его жизни, я наслаждался каждой секундой.

Позади меня скрипнула дверь. Я повернулся и увидел Элис. Конечно, я мог спрятать тело. Я мог загородить его и сказать ей, чтобы она убиралась. Или же я мог покончить со всем этим и раскрыть ей свой план. Ее глаза привыкли к темноте. Она шагнула вперед и посмотрела мимо меня. Реакция не заставила себя ждать. Она кричала так громко, так истошно, что у меня зазвенело в ушах.

– А нельзя ли без истерик? – спросил я. Она уже действовала мне на нервы.

Она сделала шаг вперед и трясущейся рукой указала на тела.

– Что ты сделал?

– Может, ты все же успокоишься? – Я повернулся и убрал со лба женщины прядь волос. Таких темных, таких блестящих. Прямо как у Виктории.

– Она еще жива. Я еще не решил, что с ней делать.

– Мне плевать на женщину! – крикнула Элис. Она указала на мужчину. – Я думаю о нем!

– Ты можешь думать о нем до посинения, но это ничего не изменит. Он мертв, – честно сказал я.

Элис трясло. По ее лицу текли слезы. Она со страхом посмотрела на меня. Но по какой причине? Я был ее сыном. И я все делал правильно.

– Ведь это твой брат, – сдавленно прошептала она. – Твой близнец.

Я встал и вытер с джинсов грязь.

– Мы не росли вместе.

Неужели ей так трудно хоть ненадолго перестать плакать и выслушать, что я ей говорю. Что раздражает меня больше, чем эмоции? Слезы. Они бессмысленны и действуют на нервы.

Она бросилась вперед и наклонилась над трупом Уэса. Она протянула руку, чтобы потрогать его, но в последнюю секунду отдернула.

– Я должен был это сделать. Неужели тебе не понятно?

Элис побледнела, отпрянула от стола и прижала подушечки ладоней к глазам, как будто пыталась стереть представшую ее взору картину. Будь у меня такая возможность, я бы залез ей в голову, чтобы понять, почему она так бурно реагирует.

– Фэйрфакс – не место для ребенка… Фэйрфакс – не место для ребенка… Фэйрфакс – не место для ребенка… – бормотала она снова и снова.

Вот почему я не жалел Уэса. Да, мы были близнецами, но на этом сходство заканчивалось. Его Элис отдала. Меня оставила. У ног Уэса был целый мир.

Моя жизнь вращалась вокруг Фэйрфакса, где работала Элис, а мой родственник был пациентом. Но, как ни странно, в глазах Элис золотым мальчиком был именно он.

Я ни разу не ощутил укола совести, наблюдая за ним и Викторией в ожидании того момента, когда я смогу нанести удар. Мне просто хотелось хоть что-нибудь у него отобрать. И я отобрал.

Если кто-то и был виноват во всей этой ситуации, так это сам Уэс. Он повернулся спиной к жене, и я с легкостью вошел в его жизнь. Как будто так и должно было быть.

Я бы любил ее сильнее.

Я был бы для нее идеальным мужем.

В конце концов, она меня поблагодарила бы.

Мое терпение лопнуло. Я шагнул к Элис и крепко схватил ее за плечи.

– Хватит лить слезы.

Она чуть приподняла голову и посмотрела на меня.

– Тебе станет легче, если я скажу, что он умер быстро?

В этом мире люди бывают жестоки. Уэс мог встретить гораздо худший конец, чем тот, которого он удостоился. Мне ничего не стоило растянуть его смерть, заставить его страдать. Но я этого не сделал. Я просто подошел к нему сзади и ударил ножом выше сердца, прямо в артерию.

Быстро и эффективно.

Если хорошенько задуматься, я его пощадил.

– Сколько можно! – Я схватил ее за плечи, развернул и вытолкнул за дверь. Но она продолжала рыдать, и я тряхнул ее изо всех сил. – Прекрати, кому говорят. – Я указал на сарай. – Я должен был это сделать, понятно?

– Но…

– Никаких но. Я должен был. Виктория вынудила меня.

Ее глаза вспыхнули гневом. И он весь, до последней капли, был направлен на Викторию. Я улыбнулся и опустил руки.

– Не плачь, у тебя все еще есть я.

Я быстро вернулся к машине и начал собирать вещи. Все это время она стояла неподвижно перед сараем. Я был вынужден обойти ее, а когда пришло время забрать тело, взглянул в ее сторону, вытащил пару туфель Виктории и протянул ей.

– Надень.

Она взяла их, но держала как можно дальше от себя, как будто они были бомбой замедленного действия.

– Зачем?

– Ты хочешь, чтобы я тебе все разжевал и потратил попусту время, или же ты хочешь помочь мне, а я объясню тебе все позже?

Элис закусила нижнюю губу, а затем медленно прижала туфли к груди. Когда она посмотрела на меня, ее глаза вновь сделались холодными, и я понял: ненужные эмоции ушли. А еще я знал, что в ее лице у меня есть союзник.