Экзамен для Принцессы - Катя Киринина

Принцесса 

За всю жизнь, никогда не ломала себе конечности. Берегла их, что ли? Старалась быть аккуратной и внимательной, и у меня двадцать лет это отлично получалось. А в последнее время, все идет не так и не туда.

Столько лет мечтать о «Нуар», чтобы в первый месяц, тогда, когда я уже могла получить роль в спектакле - сломать ногу. Если и есть злой рок, то я просто удачный вариант для него.

Со мной целый день Клаудия, наш куратор, но я вижу, что ее уже напрягает нянчиться с горе-студенткой. Куратор не подает особо вида, но она почему-то думает, что я не понимаю французский и не соображаю, что она высказывает мсье Петрову.

Я не говорю свободно на французском, но моих знаний языка достаточно, чтобы понять, что она недовольна. Никто со мной здесь не хочет нянчиться. Кому в итоге нужен груз, вместо танцора?

Не то чтобы, у меня было что-то страшное. Нет. Перелом голеностопного сустава в моем случае просто счастье какое-то. Он стабильный, а значит, я могу ходить в ботинке для реабилитационной ходьбы. Но танцевать я не смогу еще долго, а с учетом того, что я нигде-то там, а в Париже, то моя карьера накрывается медным тазом. Никто меня ждать не будет и тем более, придерживать место. Мсье Петров вслух это не произнес, но мы оба знаем, что эта жестокая правда стала реальностью.

Петров вообще удивительный человек. Он отвратительно себя ведет и разговаривает, но его талант перекрывает все недостатки. Я так мечтала работать с ним, что теперь даже не знаю куда себя деть от сожаления.

-Клаудия, поезжайте уже домой, - наблюдаю, как куратор медленно попивает чай, в моей комнате. - Я вполне могу о себе позаботиться сама.

Она молчит. Она вообще по своей натуре почти всегда молчит, но сейчас меня это не беспокоит. Я сама не хочу разговаривать и кого-либо видеть. Даже родителям не рассказала о переломе, почему-то именно им труднее, ведь это конец всему.

Заикнись я, что возвращаюсь домой, как мама тут же найдет университет для моего поступления, а папа начнет говорить, что он знал, что из танцев ничего не получится. Увы, но его слова оказались пророческими.

-Клаудия, уже глубокая ночь, вам нужно ехать домой, - настаиваю я. - В конце концов, если мне что-то понадобится, я смогу попросить девочек из соседней комнаты.

Могу, но не стану, конечно. Они меня с первого дня не взлюбили, хоть я даже рта не успела раскрыть. Сомневаюсь, что это те люди, кто протянут руку помощи, скорее всего, из-за одной из них я и оказалась в такой ситуации.

Юна за мной спускалась, и она вполне могла подтолкнуть меня, просто я совершенно не помню тот момент, все что у меня имеется из доказательств - нелюбовь коллег, но к счастью, Клаудия об этом не знает. Было бы совсем стыдно, начни я сейчас кого-то обвинять в своих бедах.

-Хорошо, - соглашается куратор. - Я заеду завтра утром, перед работой.

Без эмоций, с присущей ей сдержанностью и холодностью. Ярый пример того, как мы можем своими проблемами напрячь других людей.

Как только закрылась дверь за Клаудией, я даю себе возможность разрыдаться. Видит Бог, я держалась весь день. Это не слезы боли в ноге, это даже уже не шок, его-то я молча пережила, проглотила можно сказать. Нет. Это слезы боли, которая глубокого внутри.

Почему все так? Зачем? Как я теперь буду жить? Как смотреть в глаза родителей, друзей и главное, как теперь будет относиться ко мне Колесников? Я не выдержу, если увижу в его глазах жалость, это убьет меня.