Люби как в 20! - Юлия Набокова

– Давай поженимся, Полин.

– Но ты же меня совсем не знаешь, – жалобно выдохнула я.

– Просто скажи да, Полина, – Виктор смотрел на меня с такой любовью, что у меня защемило сердце.

Сейчас он искренне верит, что любит меня. Но когда я рожу ребенка от другого мужчины, сможет ли он принять его и не изменить отношения ко мне?

– Я беременна, – дрогнувшим голосом напомнила я.

– Я помню, – спокойно ответил Виктор и протянул мне банку. – Еще огурчик?

Соблазн был велик, и я потянулась к ней, но мужчина убрал банку. Я обиженно взглянула на него.

– Скажи да, Полина.

– Я боюсь, – выдохнула я.

– Чего? – Виктор серьезно смотрел на меня.

– Боюсь поверить в то, что это по-настоящему, – призналась я.

Ведь в моей жизни за последнее время было столько лжи, игры и притворства, что теперь мне было трудно поверить, что Виктор может любить меня настоящую. Да еще беременную от другого.

– Тогда мне придется тебя убедить, – сказал Виктор. Его карие глаза сияли любовью, которой хватит на нас двоих – и на меня, и на моего ребенка.

У меня перехватило дыхание, когда я поняла это.

– Так что ты мне ответишь? – поторопил Виктор.

– Дай мне уже этот чертов огурец! – в замешательстве выпалила я.

Виктор заливисто рассмеялся и подвинул ко мне банку. Я сунула в рот огурец, а он спокойно сказал:

– Завтра идем за кольцами, а в понедельник подаем заявление в ЗАГС.

– А ты не очень торопишься? – испугалась я. – Может, пока поживем вместе, как-то притремся друг к другу…

Я смутилась, подумав о сексе. Странно же, что он зовет меня замуж вот так сразу!

– Притерлись уже, – Виктор тихо рассмеялся. – У тебя живот скоро расти начнет. Как тогда в свадебное платье влезешь?

Об этом я не думала, поэтому смешалась еще больше. Тем более, что мой живот не от него.

– Вить, – медленно сказала я, – скажи честно, ты торопишься со свадьбой, чтобы все думали, что ребенок твой?

По лицу Виктора пробежала тень, и я испугалась, что он встанет, уйдет, и я его больше никогда не увижу.

– Неважно, что скажут другие. Важно, что думаешь ты, – ответил он, глядя мне в глаза.

Я поняла, что от моего ответа сейчас зависит будущее. Не только мое и ребенка, но и Виктора. В моих руках были судьбы нас троих. Виктор не произнес это вслух, но по его глазам я читала, что он хочет быть отцом моего ребенка, и догадывалась, что делить отцовство с Данилой ему не захочется. Данила отказался от ребенка, а Виктор готов стать его отцом. Единственным, которого наш ребенок будет знать.

– Он твой, – выдохнула я, принимая решение.

Глаза Виктора счастливо вспыхнули, и он притянул меня к себе. Мы жарко поцеловались, а затем до меня донесся запах горелого.

– Курица! – вскрикнула я, отстраняясь.

Мужчина метнулся к плите, снял крышку и выпустил наружу клубы пара. Я поморщилась и поспешила открыть форточку.

– Извини, курица сгорела, – Виктор сконфуженно поскреб гладко выбритую щеку. – Хочешь, сделаю яичницу? И горячие бутерброды?

– Нет уж. Ты меня уже угостил, – фыркнула я. – Теперь моя очередь. В морозилке есть пельмени, сама лепила.

Я открыла холодильник, но Виктор забрал у меня пельмени:

– Сварю сам!

Я сидела на кухне, глядя, как он хлопочет у плиты, и думала о том, что не заслужила такое счастье. Но вот же оно – только руку протяни. И отказываться от него я не собиралась!

А когда мы потом сидели за столом и ели пельмени, я смотрела на Виктора и думала о том, что все испытания мне были посланы не зря. Если бы Гена не обманул меня с квартирой, я бы не переехала в этот дом и не встретила бы Данилу. А если бы не закрутила роман с Данилой, то не познакомилась бы с Виктором.

Я не знала, как сложится наша дальнейшая жизнь, будем ли мы счастливы и сможет ли Виктор полюбить ребенка Данилы как родного. Но этим вечером, когда Виктор сидел на моей кухне и нахваливал мои пельмени, я позволила себе помечтать, что у нас все будет хорошо.