Надбавка за вредность - Вера Эпингер

Я давно уже не гуляла просто так, как сейчас, не смеялась и не дурачилась, словно ребенок. С Сашей не нужно было строить из себя акулу, определять очередной ход оппонента, пытаясь разгадать его замысел. Не было игр разума — и потому на душе было спокойно и уютно.

Чуть позже я показывала мужчине город, провозя его по самым широким улочкам и проводя экскурсию.

— Ты не представляешь, как мне стыдно, что ты меня возишь, Кира, — признался Александр, когда мы зашли в одну из небольших кафешек на главной площади, вымощенной еще в советское время брусчаткой.

— Да ладно тебе, — подмигнула ему я. — Мне нравится водить. Сломаем систему.

— Вот уж точно, — хмыкнул он. — Ты когда в клуб собираешься? Повторим прогулку?

— Не знаю, — тут же поникла я. — Я сегодня отчебучила, Саш. Увольняюсь.

— Подожди. Тебе же вроде нравилось работать, — нахмурился он. — Или этот, как его… Воронцов, пристает?

— Нет, — покачала головой. — Так, проблемы, не справляюсь. Да и я сегодня сделала все, что в моих силах, чтобы разозлить его. А конкуренту пощечину залепила.

— Ты? Пощечину? — рассмеялся Александр. — Да не поверю.

— И почему же? — я сделала глоток сока и, щурясь, посмотрела на него.

— Ты слишком милая и пушистая для такого. Как котенок. Не вижу в тебе хищницу.

Покачала головой. Да, знал бы ты, Сашенька, что я творю…

— Спасибо за комплимент, конечно. Но ты ошибаешься. Я юрист, пусть только и по образованию. Предполагается, что у меня острые зубки имеются.

— Все равно не верю. Хотя сейчас ты выглядишь так по — офисному. Мне больше по нраву смотреть на твою ммм… твои ножки в бриджах и сапогах, чем на строгие брюки и туфли.

— Шерн! — недовольно отозвалась я, хихикая.

— Да брось, Кира. Как будто ты не смотрела на мою спину? — и он заиграл бровями.

— Господи, ты невыносим, — рассмеялась. — На тебя часто смотрят?

— А то, — довольно усмехнулся он. — В России, конечно, я в малиннике. Вот в Германии, увы, конкуренция.

— Не переживай, тебе есть, чем похвастаться.

— Ты правда так думаешь? — и взгляд хитрый — хитрый.

— Конечно.

Около девяти вечера мы подъехали к моему дому. М-да, отец бы не поверил, узнав, что я вожу уже третьего «мальчика» в квартиру за эту неделю. На самом деле Саша, заметив мою усталость, предложил мне уехать домой — сам бы он вызвал такси на площадь. Но я почему — то настояла на том, чтобы он зашел в гости — посмотреть зарисовки с Михмалли, о которых я ему случайно выболтала.

Пока ждали такси, он рассматривал картинки и даже оценил. Более того, предложил сделать карикатуру на Шао. Несколькими минутами позже Шерн, попрощавшись, вернулся в «Легион».

Я же набрала Настасье. Подруга сомневалась в принятом мной решении. Но я стояла на своем. Потому что дороги назад не было. А еще адреналин, бурливший в крови весь вечер, ушел, оставив вместо себя сожаление и стыд. Вспоминая, как залепила пощечину Державину, жмурила глаза — повела себя, как неадекватная истеричная дамочка. Никогда у меня не было таких порывов. И потому стыд расцветал в душе благоухающим цветком — руки чесались извиниться перед Максимом, и у меня не получилось себя сдержать.

Все-таки отправила извиняющееся сообщение.

«Прости за пощечину. Не знаю, что на меня нашло. Надеюсь, ты не в обиде».

Ответ последовал незамедлительно.

«Странно это признавать, но я заслужил».

И все равно на душе не легче. А если вспомнить, что наговорила Воронцову… Господи, устроила театр одного актера. Где мой самоконтроль и рассудительность? Чтобы я да вела себя так… вызывающе — в жизни такого не было. Я с затаенным страхом ожидала вторника — начальник не проглотит оскорбление. Я перешла на личности, и прощения за это мне нет. Никакой я не юрист и даже не взрослый человек — неуравновешенная девица. И точка.

А во вторник Воронцов показал мне, где раки зимуют. Стоило мне только ступить в его кабинет, как начальник закидал меня заданиями. Поздоровался так, будто ничего не произошло, и надиктовал список, предупредив, что закончить я должна к двум часам.

Во всем этом был один жирный плюс: я отвлеклась от съедающих мыслей и от самокопания, полностью погрузившись в работу, бегая по всему офису и выполняя указания. Лена, поймавшая меня в тот момент, когда я в очередной раз спустилась на тридцатый, подивилась моему энтузиазму. Предложила сходить на обед, но я лишь отмахнулась — некогда. Лифтом уже не пользовалась принципиально, предпочитая лестницу — как чувствовала, выбрала с утра балетки. В те минуты, когда заходила к Кириллу отчитываться, предпочитала не смотреть ему в глаза, а разглядывать интерьер кабинета.

В один из таких моментов Воронцов съехидничал:

— Что же вы, Кира, так усердно избегаете моего взгляда? Стыдно?

И сказано это было таким тоном, что мне и правда было стыдно. Ровно до того момента, пока начальник не продолжил.

— Вы слишком эмоциональны. Научитесь держать свои чувства под контролем. И никогда не смейте переходить на личности. Вам понятно?

Если мои слова и задели Кирилла, то он этого не показывал. И я взглянула на него с уважением — вроде бы и оскорбление не проглотил, скандал не устроил, но совесть моя проснулась.

— Я могу вас понять, Кира. Вы ищете свою линию поведения, но ударяться в крайности не стоит. Вреда принесет больше, чем пользы. Уверенность в себе и самоуверенность — разные вещи. Чтобы чувствовать себя равной, не обязательно вести себя так, как вы делали это вчера. Идите.

Воронцов был прав. Вчера я переборщила. Но это не значит, что я собиралась возвращаться к роли пешки. Нет, ни в коем случае. Я сделала для себя выводы и собиралась отстаивать свое положение.

А в два я поняла, почему нужно было закончить все задания именно к этому времени.

— Девушка, будьте добры, оповестите Кирилла Романовича о моем приходе.

Оторвавшись от документов, сразу же подняла глаза на источник красивого грудного голоса.

— Как мне вас представить?

Высокая стройная брюнетка в брючном костюме изобразила удивление, приподняв тонкие темные брови.

— Ясно. Вы новенькая, да? Запомните мое имя. Ангелина Крылова.

Ангелина? Случаем не та самая Лина?

— Кира Ржевская, — ответила я, посчитав нужным представиться.

— Приятно, — кивнула Ангелина.

Связаться с Воронцовым не успела, тот вышел из кабинета и едва заметно нахмурился, заметив гостью.

— Кирилл, наконец-то!