Влюбленная герцогиня - Элоиза Джеймс

Не волнуйся об этом, любовь моя. Просто останься с нами, пока не приедет доктор.

Глаза у Эсмы наполнились слезами.

— Он не… он не…

Леди Чайлд погладила его по щеке, затем поцеловала в лоб.

— Все хорошо, дорогой, — нежно сказала она. — Я люблю тебя. — Видимо, он что-то пытался сказать. — Я знаю, Майлз, ты любишь меня. Я знаю, знаю. И я тебя люблю. — Она крепко прижала его к груди. — Мы назовем его Уильям, и я постараюсь, чтобы он знал о тебе, дорогой. Я все расскажу ему.

Эсма сжала руку мужа.

— Я никогда не оставлю его в поместье, мы поедем с ним в Лондон. Он всегда будет со мной, куда бы я ни поехала, Майлз.

Слышал он ее, нет ли? Ей показалось неудобным сидеть возле них, поэтому она встала и подошла к окну. В коридоре послышался шум — приближающиеся шаги, возбужденные голоса.

Зачем Себастьян вошел в ее комнату? Видимо, хотел удивить своим неожиданным появлением. Сердце у нее разрывалось от унижения, тоски и боли. Любовник пришел к ней в комнату, а в результате умер ее муж.

Белый туман стелился над газоном, над кустами роз, ждущими восхода солнца. Небо уже розовело, когда к ней подошла леди Чайлд и встала рядом.

Эсма оглянулась. Майлз выглядел бы спящим, если бы не тот факт, что он лежал на полу.

— Я не уверена, что у меня будет ребенок, — сказала Эсма, глотая слезы. — Думаю, одной ночи для этого недостаточно.

— Может быть. Но Майлз плохо разбирался в деторождении, его грела эта мысль.

— Да, я знаю. — Эсма положила руку на живот, страстно желая, чтобы там оказался маленький Уильям. — Прошлой ночью…

— Это не имеет значения, — спокойно произнесла леди Чайлд.

— Но это имело значение для Майлза. Ему было очень нелегко. Он чувствовал себя изменником… и не мог… нам пришлось погасить свечи и остаться в темноте. Майлз очень любил вас.

— Да, — ответила леди Чайлд. — И я… и я тоже… Заметив первую трещинку в ее непроницаемой броне, Эсма прижала к себе любовницу мужа, и они вместе рыдали по великодушию Майлза, по его любви, по Майлзу.

Когда им с леди Чайлд удалось надеть на Майлза рубашку и брюки, в дверь комнаты постучали. Так как леди Чайлд сидела на полу, гладя Майлза по голове, Эсма направилась взглянуть, кто там. В коридоре стоял Боннингтон. Леди Троубридж с пожилым джентльменом подошли к ней.

— Это доктор Уэллс, — сказала хозяйка.

— Боюсь, я опоздал.

Она кивнула.

— Могу я поговорить с Люси?

Тут Эсма с удивлением поняла, что даже не знала имени леди Чайлд. Наверное, они были подругами, раз хозяйка называла ее просто Люси.

Доктор склонился над Майлзом, что-то быстро сказал Эсме и леди Чайлд, затем покинул комнату. Эсма вышла в коридор.

— Вас… кто-нибудь видел?

— Да. Как вы намерены поступить, леди Роулингс?

— Поступить? Что вы имеете в виду?

— Я понимаю, сейчас не время делать вам предложение, но…

— Вы сошли с ума! Вы полагаете, что я выйду замуж за вас? Человека, убившего моего мужа? — Она ненавидела и его, и себя.

— Примите мои глубочайшие извинения. Я могу только предложить…

— Вашу руку! — словно выплюнула она. — Я не приняла бы ваше предложение, даже если бы вы не были столь докучливы, нудны и девственны!

Его бледность стала почти смертельной.

— Боюсь, ваша репутация может пострадать…

— Уходите, — отрезала Эсма. — Я хочу, чтобы вы ушли. Единственное, что может доставить мне удовольствие, это ваше обещание никогда не попадаться мне на глаза. Никогда. Я выразилась достаточно ясно?

Себастьян изучающе смотрел на убитую горем женщину.

— Вполне ясно, — наконец сказал он.

Эсма сделала шаг назад, дожидаясь, когда Боннингтон уйдет, и вскоре он действительно ушел. Она вернулась в комнату и села рядом с умершим мужем, сознавая, что ей нечего здесь делать. Но она все сидела. Это было самое малое, что она могла сделать для Майлза, пусть слишком мало и слишком поздно. У нее свело желудок от ненависти к себе.

Так прошел час или около того.

— Вы не попросите слугу прислать мою горничную, дорогая? — обратилась к ней леди Троубридж.

Выйдя в коридор, Эсма едва не столкнулась с Элен.

— Все знают? — без церемоний спросила она.

Элен была известна тем, что никогда не теряла головы. Несмотря на беспутное поведение мужа, она не выказывала даже тени эмоций, однако сейчас ее лицо выражало осуждение.

— Боннингтон оказался полураздетым и уже снял рубашку, когда его настиг Майлз. Совершенно очевидно, что он хотел пробраться к тебе в постель.

— Джина знает? — прошептала Эсма.

Подруга увлекла ее в свою комнату.

— Как ты могла? Как ты могла сделать подобное?

— Ничего не было до прошлой ночи. Пока не стало ясно, что Джина остается с мужем. Боннингтон знал, что я хочу помириться с Майлзом, но он ушел прежде, чем я сказала ему, что это произойдет немедленно.

— Ты не должна была этого делать, — сказала Элен. — А Боннингтон… глупец… мужчины такие глупцы!

— Виновата только я, — тупо произнесла Эсма. — Я убила Майлза. Я убила мужа, потому что я проститутка.

— Боннингтон защищает твою репутацию. Он заявил, что перепутал комнаты.

— Что? И чья же это была комната, он сказал?

— Да, он сказал, что собирался посетить свою жену.

— Свою жену? — чуть не крикнула Эсма.

Элен кивнула.

— Он сообщил всем собравшимся, что они с Джиной вчера поженились по специальному разрешению, и он шел к своей жене, только перепутал комнаты и случайно оказался в твоей. Эсма! Ради Бога, не падай в обморок!

— Я никогда не падаю в обморок, — сказала та, но села. — Значит, он всем сообщил, что они с Джиной поженились?

Элен тоже села.

— Да.

— Но это невозможно! Джина еще замужем.

— Насколько я понимаю, развод состоялся несколько дней назад.

— Она же влюблена в своего мужа.

— О ее чувствах мне ничего не известно. — Голос Элен обрел привычную бесстрастность. — Она до сих пор никак не отреагировала на заявление Боннингтона. И конечно, тут полно слухов о пребывании Майлза в твоей комнате.

Эсма нетерпеливо отмахнулась:

— Пусть болтают, что хотят. Где Джина?

— Я не видела ее. Думаю, она внизу, принимает поздравления. Естественно, все поражены смертью твоего мужа. Большинство гостей собрались немедленно уезжать.

Тут дверь открылась, и вошла герцогиня.