Я (не) буду твоей - Инна Инфинити

Я не понимаю, зачем Эмма Фридриховна все это делает. Зачем помогла мне избежать аборта, зачем возила к Вите, зачем сейчас возвращает телефон и клатч. В последнем, кстати, должна лежать банковская карта с деньгами. Отец переводил мне щедрую сумму каждый месяц, я не успевала ее всю потратить.

— Это ведь вы донесли полиции на отца, — не спрашиваю, а утверждаю. — Больше некому.

— Я, — отвечает сразу, даже не пытаясь скрывать эту информацию.

Столь быстрое признание в доносе изумляет меня.

— Зачем вам это?

— Не хочу быть соучастницей убийства.

— Что? — даже не сразу понимаю ее слова.

Немка вздыхает.

— Раз уж вышло так, что я слышала откровенное признание хозяина в организации убийства, то поневоле стала соучастницей преступления. Если бы оно когда-нибудь потом вскрылось, то меня могли бы привлечь к ответственности за то, что знала об убийстве и не сообщила правоохранительным органам. А я такой риск на себя брать не готова. У меня дети, внуки. Я в тюрьму не хочу.

Ах вот как. Конечно же, Эмма Фридриховна в первую очередь думала о себе любимой.

— А зачем помогли мне избежать аборта?

Немка приподнимает уголки губ. Ее улыбка выходит такой доброй и тёплой, что мне становится не по себе. Всегда строгая и грозная Эмма Фридриховна умеет улыбаться? Я не знала.

— Я никогда не относилась к тебе плохо, Даша. Ты хорошая девочка.

Фыркаю, не веря.

— Да ладно? А то вы не стучали на меня отцу.

— За что? — удивляется. — Разве ты когда-то совершила что-то противоправное?

Конечно, нет, я всегда была послушной. Но ведь Эмма Фридриховна наверняка знала, что, порой, я не ночевала дома, приходила из клубов под утро, а в последние несколько месяцев и вовсе почти не жила здесь, потому что большую часть времени проводила у Вити. Да, я уходила из дома, когда у прислуги заканчивался рабочий день, но интуиция подсказывает, что немка могла отслеживать мои передвижения по камерам видеонаблюдения.

— А то вы не знали про Витю.

— Все, что происходит, когда заканчивается мой рабочий день, меня не интересует.

Почему мне кажется, что она юлит?

— Я вам не верю, — заявляю прямо. — Вы что-то скрываете. Что вам от меня надо, признавайтесь? — нападаю.

Эмма Фридриховна в ответ звонко смеется.

— Даша, ну что можно с тебя взять? У тебя же ничего нет. Ты правда думаешь, что я помогла тебе из корыстного интереса?

— Да. Иначе не нахожу объяснения вашему поведению.

— Все очень просто, Даша. Я не собираюсь нарушать закон и рисковать своим благополучием. Зачем мне это?

— Ради денег. Отец щедро вам платил.

— Вот именно. Он так щедро мне платил, что я уже не нуждаюсь в работе. Смело можно отправляться на пенсию. Волею случая я узнала об убийстве. Ты считаешь, я должна была покрывать убийцу? Серьезно?

Неопределенно веду плечами.

— Если убийца — ваш щедрый босс, то могли бы и покрывать его.

— О, нет! Я не готова становиться соучастницей. Где мне это надо?

Ладно. Допустим, в это могу поверить. Немка не захотела нести ответственность перед законом. Действительно, зачем ей покрывать убийцу и таким образом самой становиться преступницей?

— Так а что насчет аборта? Почему вы помогли мне его избежать?

— Стало немножко тебя жаль.

— Да неужели? — хмыкаю.

— Я никогда не относилась к тебе плохо, хоть ты и считаешь иначе.

— А на встречу с Витей зачем повезли?

— Тоже из жалости. Подумала, ты должна с ним нормально попрощаться.

Мы замолкаем. Я до сих пор ей не верю. Жалость и нежелание покрывать убийцу? Неужели все так просто?

— Не нужно искать везде подвох и скрытый смысл, Даша, — немка будто читает мои мысли. — Иногда люди совершают определенные поступки не по какой-то таинственной причине, а просто так. Что касается аборта и встречи с твоим возлюбленным, то мне просто стало тебя искренне жаль. Ты мне всегда нравилась, как и твоя мама. Покойная хорошо ко мне относилась и в свое время помогла закрепиться на этой работе. А что касается признания начальника в убийстве, то тут, уж увольте, но я ни за что не собираюсь покрывать убийцу. Ни за какие деньги.

— А то вы раньше не догадывались, что папа организовал ее внезапную смерть.

— Догадки — это совсем другое.

Надо же, какие принципы. Что это? Немецкая педантичность?

— Ладно, Дарья. Не буду больше тебя отвлекать.

— Останетесь работать на Керимовых? — спрашиваю вдогонку.

Эмма Фридриховна пожимает плечами.

— Не знаю, посмотрим. Смотря какие условия предложат.

На этих словах немка уходит.

После разговора с ней я остаюсь в противоречивых чувствах. Значит, она оказалась лучше, чем я всегда о ней думала. Хотя в конечном счете Эмма Фридриховна действовала, исходя из собственных интересов. Испугалась, что может быть привлечена к ответственности за сокрытие убийства. Ну что же, имеет право бояться за свою жизнь. К тому же мой отец точно не тот человек, ради которого стоит так рисковать.

Глава 64. Тебя жду

Оставшись в квартире Сони, я начинаю чувствовать одиночество, тоску и уныние. Вечера с ребятами скрашивали мое плачевное состояние, а теперь оно накрыло меня с головой. Лежу на диване и смотрю в одну точку, обняв живот.

Через несколько дней у Вити суд. Я хочу пойти, а в то же время боюсь. Как он отреагирует на мое появление? Ненавидит ведь меня. Никогда не простит, сам сказал. Хотя я не сделала аборт. Но за Керимова вышла.

В любом случае Витя имеет право знать, что я оставила ребенка. Независимо от того, как Смолов ко мне теперь относится, я обязана сообщить ему о том, что ребенок будет.

В день Х я подхожу к суду, но все-таки не нахожу в себе силы переступить порог здания и зайти в зал. Остаюсь ждать на улице. Не знаю, чего жду или кого.

Нет, конечно, жду, что Витя выйдет из парадного входа. Вот только не знаю, как к нему подойти, как начать разговор.

Холодный осенний ветер пронизывает меня насквозь. Посильнее кутаюсь в пуховик, натягиваю на уши шапку. Мне