Я (не) буду твоей - Инна Инфинити

Умом понимаю, что это глупо, что Витя никогда так про меня не подумает и что я ни в чем не виновата. А все равно не могу избавиться от чувства грязи. Я как будто вся ею вымазалась. Произошедшее в номере отеля снится мне почти каждую ночь. Снятся цепи, ошейники, безумные глаза Марата. Снится, как тёплая кровь заполняет рот. Подскакиваю посреди ночи и долго дрожу в холодном поту, пока не осознаю, что это был лишь сон и я теперь в безопасности.

Странно, ничего подобного со мной не было, когда меня пытались изнасиловать в день знакомства с Витей. Я даже почти не вспоминаю то происшествие. Но то, что со мной сделал Марат, без преувеличения сломало меня.

— В тюрьме начинаешь ценить такие простые вещи, как горячая вода.

Витя выходит из ванной и следом за ним гостиную заполняет пар. Смолов, как он любит после душа, в одних спортивных штанах и с голым торсом. Садится рядом со мной на диван.

— Иди ко мне, — притягивает к себе на грудь.

Утыкаюсь в его тёплую шею с капельками воды. Кожа пахнет гелем для душа. Раньше я очень любила этот запах и моментально от него возбуждалась, а сейчас почему-то этого не происходит. Наоборот, меня окутывает страх перед возможной близостью с Витей.

— Хочу тебя, — шепчет и просовывает руки под водолазку, гладит под ней грудь. — Во время беременности же можно заниматься сексом?

Его член уже выпирает из штанов. Непонятно откуда взявшийся ледяной ужас делает мое тело деревянным и почти неподвижным.

— Врач рекомендовала мне половой покой.

К счастью, я не лгу, а говорю правду. Синяк от удара Марата в бок еще не сошёл, большая удача, что малыш не пострадал. Врач сказала, что на всякий случай лучше пока воздержаться от интимной близости.

— Да? Ну ладно, — разочарованно произносит.

Вот только после этих слов Витя не выпускает меня из рук, а продолжает гладить грудь. Даже просовывает ладонь под лифчик.

— У тебя грудь стала больше, — восхищенно произносит. — Это из-за беременности?

— Да.

— Класс, мне нравится, — довольный, как слон.

— Это проблема, что мне нельзя заниматься сексом?

— Нет, что ты. Подождём, сколько надо.

— А если надо будет ждать до самых родов?

— Значит, будем ждать до родов. Ничего страшного.

Я хочу попросить Витю убрать руки, но боюсь это делать. Вдруг он что-то заподозрит? Раньше, когда он меня трогал, я чуть ли не мурлыкала от наслаждения. Витя знает, что я люблю его прикосновения.

Но сейчас мое тело не откликается. Наоборот, я сжалась, напряглась, закаменела.

— Вить, не надо, — все-таки прошу его и, не дожидаясь, когда отпустит, сама выпутываюсь из объятий. — Врач сказала, нельзя, — быстро добавляю, чтобы не обиделся.

— Трогать друг друга тоже нельзя?

— Трогать, конечно, можно, просто я боюсь возбудиться. Лучше не надо.

— Хорошо. Тогда просто тебя обниму.

И он снова притягивает меня к себе. На этот раз действительно только обнимает и дышит в волосы.

— Я с ума без тебя сходил.

— А я без тебя, — шепчу.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

— Ты только моя, слышишь? Только моей женой будешь.

— Буду. Но сначала надо развестись.

— Расскажи мне, что с тобой произошло, как ты выбралась из гнета отца и этого.

Витя упорно не называет Марата по имени. Он для него «этот».

Слова застревают в горле. Я не знаю, что говорить. Умолчать о самом главном? Обмануть? Приукрасить случившееся? Попросить Соню и Диму не рассказывать ничего Вите? Они ведь знают обо всем, что со мной произошло.

— Почему ты так напряглась?

Витя нежно гладит меня по волосам и спине. Его голос тихий, умиротворяющий. Целует меня в щеку, потом идет поцелуями чуть ниже по направлению ко рту. Сердце сжимается, а затем начинает биться часто-часто, когда понимаю, что вот сейчас Витя точно поцелует меня в губы. Я уворачивалась от поцелуев в такси, говорила, что неудобно перед водителем. Но сейчас не увернуться.

— Не целуй меня в губы, — жалобно прошу, когда наши рты разделяет пара миллиметров.

Глава 66. Слаще, чем все конфеты мира

— Почему? — удивляется.

По щеке скатывается слеза. Потом вторая. Витя отстраняется и удивленно смотрит на мое лицо.

— Почему ты плачешь? Что случилось?

Я не выдерживаю и срываюсь. Вываливаю на Витю всю правду, захлебываясь словами и слезами. Чем больше я говорю, тем сильнее бледнеет его лицо и сжимаются кулаки.

— Пожалуйста, Витя, не ищи его, — цепляюсь за плечи. — Я прошу тебя, не надо. Тебя точно посадят, если ты с ним опять что-нибудь сделаешь. Это сейчас повезло, что по чистой случайности Соня знала твоего судью.

— Эта мразь не должна жить, — напряжённо цедит сквозь плотно сжатую от злости челюсть.

— Я согласна, но ему ничего не будет, потому что он со справкой, а тебя посадят, — несколько раз судорожно всхлипываю. — Я умоляю тебя, пожалуйста. Мы с малышом не можем снова тебя потерять.

Витя встает с дивана и отходит к окну. Опускается руками на подоконник и долго смотрит. По спине вижу, как он напряжен. Закрываю ладонью рот и тихо скулю. Зачем я все рассказала? Зачем? Только хуже сделала.

Спустя томительно долгие минуты, Витя разворачивается и подходит ко мне. Опускается передо мной на корточки и берет в ладони лицо.

— Ты теперь считаешь меня грязной и второсортной? — спрашиваю то, что беспокоит больше всего. — И больше никогда не захочешь меня как девушку?

— Что!?!?

— После того, что Марат со мной сделал, я ведь теперь грязная, испорченная…

— Замолчи, — перебивает. — Не смей так говорить про себя. Ты моя любимая. Ты моя будущая жена. Ты мать моего ребенка.

Услышанное помогает мне перестать всхлипывать.

— Никогда так про себя не говори, ты поняла меня? Никогда!

— А ты меня такой не считаешь?

— Конечно, нет!

— И не разлюбишь меня после этого?

— Нет! Как ты вообще могла