Ночь падающих звезд. Три женщины - Дорис Яннауш

— Наивно? Может быть, — вздохнула Тина. — Но еще наивней оказались вы: отсчитать триста марок за адрес, которого нет.

Они долго стояли друг против друга, как удав и его жертва, пока, наконец Тина, не выдержав взгляда Франца, отвела глаза.

— Вообще-то вы правы — мне надо было догадаться, что здесь не совсем чисто, но… мне так нужны были тогда деньги. Впрочем, если бы я не согласилась сфотографироваться, то на моем месте оказалась бы другая.

— Выходит, все так просто… — не мог скрыть досаду Франц.

— Да, просто именно для меня!

Тина уже начала злиться на этого настырного типа. Неудивительно, что такой недотепа стал искать себе подругу по объявлению. Ему бы еще такую, чтоб не надо было с ней даже разговаривать.

Она села на диван, поджала ноги и положила голову на колени. Не так-то все это просто было и для нее, как думает этот тип. Конечно, совесть ее была неспокойна.

— Мне, действительно, жаль, что так вышло!

Минуту оба молчали. А когда Тина подняла голову, он вдруг сказал:

— А знаете, я тогда в самом деле влюбился в вас по фотографии. Сразу же! Ваш взгляд… Улыбка… Мне тогда показалось, будто знаком с вами уже сотню лет. Я больше ни на кого не смотрел. В мыслях был только с вами. И мне стало так больно, когда понял, что все это обман…

— Но послушайте, ведь я же не обманщица. И никогда не была ею. Понятно, что я не столь много получила денег за фото, сколько потратили вы… Но если речь идет о ваших трехстах марках, я, может быть, смогу вам вернуть их.

Франц Нидермюллер разочарованно взглянул ей в глаза, покачал головой и холодно произнес:

— Выходит, до вас не дошло… Да при чем тут эти проклятые деньги! — И шагнул к выходу.

Через несколько секунд в дверь снова раздался звонок. Тина вздохнула: неужто это снова он? Чего он, в конце концов, хочет? Она рванула дверь, но вместо Франца Нидермюллера перед ней стояла Герда.

— А, это ты! Почему звонишь, ведь у тебя же есть ключ.

— Во-во! Откроешь тут! От тебя вырвался какой-то тип, прямо чуть не перескочил через меня. Откуда я знаю, может, у тебя какая-то тайная оргия или уже прячешь труп?

— Труп? И впрямь что-то вроде этого. А еще у меня труп в подвале — я о нем просто забыла!

Тина приняла от Герды сумку с покупками и провела ее на кухню. В сумке были бутылка безалкогольного шампанского, шоколад с начинкой и три артишока.

— А шампанское с «алкой» и длинные белые батоны принесет Ирина, — сказала Герда. — Я только что с ней говорила по телефону. А ты вроде собиралась угостить коктейлем. Не забыла?

— Уже в холодильнике. — Тина залила воду в кастрюлю и поставила на плиту. Тут раздался звонок, и она пошла открывать.

Пришла Ирина.

— Привет подружкам! — Она обняла Тину, затем Герду.

— Приветик! — коротко бросила Тина и снова скрылась на кухне, чтобы опустить артишоки в кипящую воду.

— Что с тобой? Кто-то тебя подзавел?

— Это из-за трупа… Правда, пока живого — он чуть не сбил меня с ног на лестнице!

— Какой-то тип, да? — Обе женщины обменялись взглядами и уставились на Тину.

— Обрадовались! Совсем не то, что тут Герда вообразила. Этого «типа» я до того ни разу не видела. И не сверлите меня глазищами!

Она взяла три тарелки, приборы, поставила на стол и села, подперев щеки ладонями.

Ирина и Герда тоже уселись, но последняя не унималась:

— Если ты его не знаешь, то, что он делал в твоей квартире?

— Да он просто ворвался! Отодвинул меня в сторону и запер за собой дверь. Я от него чуть умом не тронулась. Можете мне поверить. — Тина встала, достала шампанское и разлила по бокалам. Затем стала рассказывать о случае с фотографией с агентством и закончила: — Я уже давно обо всем этом забыла, ведь прошло аж четыре года!

— А как же он тебя нашел?

Тина только пожала плечами.

— Самой хотелось бы знать — просто ума не приложу.

Ирина подняла бокал.

— Хватит хандрить! Парень этот уже ушел, Тина успела оправиться от страха. А мы так редко все вместе встречаемся, что не стоит портить настроение из-за пустяков. Так содвинем же бокалы. За нас! Прозит!

— А где ребята? — спросила Тина, у которой явно поднялось настроение.

— С ними Бернд занимается. А я сейчас на пути к занятию гимнастикой для беременных. Наша «дорогая фрау Мартуссен» не могла прийти из-за приема у врача. Так что пусть он теперь сам хлебнет, что значит возиться с детьми.

Тина с удовольствием восприняла это.

— Ты молодец? Прямо не узнать тебя…

Позже, когда Герда вышла из комнаты, она заметила Ирине:

— Знаешь, я чертовски беспокоюсь за нее. Представь себе — этот тип, который меня осаждает… и Герда совсем одна здесь. Если что случится, я не прощу себе.

— Ты и впрямь полагаешь, что он снова заявится?

— Не знаю. Скорее всего нет. Но мало ли что… Оскорбленные мужчины способны на все.

Ирина свернула на песчаную боковую дорогу и с сомнением покачала головой:

— Определенно мы заблудились! — сказала она.

Вместе с Симоном, Гарди и Рики они направились в хозяйство, где можно было покататься на пони. Это где-то между Браунау и Виттибройтом. Ребята хотели однажды провести там выходной и даже раздобыли где-то адрес.

— Мой приятель Тони уже был там, и ему все здоровски понравилось, — заявил тогда Рики и вручил ей рекламный проспект.

К сожалению, описание подъездных путей туда оказалось довольно путаным, а по дороге не встретилось ни единой души, у которой можно было бы что-то узнать.

Сомнительно, чтобы в этом всеми забытом месте, кроме птиц да зайцев, вообще кто-нибудь встретился, озабоченно размышляла Ирина и была очень удивлена, когда после поворота у какого-то проржавевшего забора вдруг увидела маленькую девочку. В руке у нее была палка, а лицо выражало такую отважную решимость — ну прямо миниатюрный Робин Гуд! На траве перед ней лежала чем-то наполненная сумка, очевидно вещичками, которые оказались важными вот для такой шестилетней путешественницы.

Ирина остановила машину и спокойно подошла к девочке, которая с любопытством на нее взирала.

— Мне кажется, я здесь заблудилась. Ты не могла бы помочь мне найти дорогу? — спросила Ирина и тут же опустилась рядом с ней на траву: она уже знала, что дети бывают доверчивее, если взрослые садятся рядом с ними.

Малышка взглянула на нее огромными печальными глазенками, долго