Фима и всё. Том 1 - Анна Гращенко

В этот момент с улицы раздался визг вперемешку с изящной руганью, через секунду мимо окна пролетела верещащая Ольга с зажатой между бёдрами метлой. Она пронеслась вертикально вверх, будто планировала разогнаться и выйти сразу в стратосферу, а оттуда на орбиту.

— Вот это мне нравится, — раздался следом озорной голос тётушки Негомилы.

Через мгновение его обладательница пронеслась следом за Ольгой, повторяя её безумную траекторию и заливисто смеясь.

— Это нормальное поведение для женщины, только что потерявшей руку? — взволновано спросил Красибор.

— Ну, положим, не только что… — Фима тяжело вздохнула, но тут же тряхнула головой и продолжила более радостно: — И да, в этом вся тётушка. Не представляю, что может заставить её унывать больше пяти минут. Помнится, когда я знакомила её с Сашей, тётушку покусал леопард на сафари. И она в честь этого объявила в посёлке неделю леопардовых принтов. Поверь на слово, это было страшно стильно, — захихикала Фима. — Так что это? — она поспешила напомнить о книге.

— А вы не смотрели?

В этот момент послышался скрип половиц под колёсами каталки и в комнату влетел, подобно заправскому гонщику, Роман. Каталка опасно накренилась на повороте от двери, но рыжий учёный с громким «Опачки!» вернул равновесие и продолжил движение. Он выглядел очень довольным, будто только что выполнил зрелищный трюк. В целом, так оно и было — как минимум Красибора с Фимой он впечатлил.

— Вы же не начнёте раскрывать колдовские приколы Краса без меня? — Роман заговорчески прищурился.

— Как твоя нога? — вместо ответа спросил Красибор.

— Чертовски хреново, мой друг, — широкая улыбка Романа противоречила его словам. — Но жить буду, а это главное. Да, Фима?

Девушка кивнула и добавила, глядя на Красибора:

— Как видишь, они с тётушкой стоят друг друга, — а потом с нетерпением заёрзала на кровати. — Ну давай, открывай.

Красибор с подозрением покрутил книгу в руках. Это был большой фолиант с непривычным соотношением сторон, покрупнее самого популярного книжного размера, но и до альбомов для рисования не дотягивал и стремился скорее к квадрату, чем к прямоугольнику. Обложка затянута в грубую кожу, кое-где собранную в окаменевшие складки. В центре среди этих складок попрятались небольшие, размером с ноготь большого пальца, тёмные полупрозрачные камни. Они были коричневого дымчатого цвета, будто поддёрнутые туманом изнутри. Красибор провёл по ним рукой и ощутил, как кожа ладоней начала согреваться.

— Тёплые, — коротко заключил он, повторив манёвр.

— Это раухтопазы, — заметила Фима. — Прекрасные экземпляры. Они работаю как промокашки для заклинаний — впитывают оставшуюся энергию, чтобы та не прицепилась к колдующему.

— Ты думаешь, это волшебная книга? — Красибор с недоверием посмотрел на девушку.

— Возможно.

— Давай уже, братан, — нетерпеливо воскликнул Роман. — Раухтопазы там или алмазики — какая разница, если никто кроме тебя потрогать их не может.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Красибор.

— Эта книга — она будто однополярный магнит, — начал Роман.

— Таких не существует, — поправила его Фима, и Красибор вновь обмахал себя рукой, не глядя на девушку.

— Ну, давеча я думал, что и ведьм не существует, — отбил удар Роман и невозмутимо продолжил. — Предположим, север. Так вот мы все — тоже север, чувак.

Роман для наглядности протянул руку к книге, но замер в нескольких сантиметрах до обложки.

— Видишь? Дальше я не могу пробраться, она меня отталкивает, будто я грёбанный магнит без южного полюса! — Роман одновременно был раздосадован от того, что не может сам изучить находку, и в восторге от того, что столкнулся с таким удивительным явлением.

— И ты тоже? — Красибор перевёл взгляд на Фиму.

Девушка для наглядности попыталась прикоснуться к книге, но и её рука замерла, не достигнув цели. Красибор видел, как напрягаются её мышцы под кожей, и понимал, что товарищи говорят правду.

— И только ты, друг, южный полис для этой книжки, — завершил свою идею Роман. — Это доставило, конечно, кое-какие неудобства, знаешь ли.

— Ты закрывал книгой раны на груди, мы еле её сдвинули.

— Это была та ещё задачка, да-а-а.

Красибор ошеломлённо задрал футболку и только сейчас увидел, что весь его торс был затянут бинтами.

— Но я не ранился там, — заметил он.

— К сожалению, это не так, — Фима с сочувствием взяла его за руку. — Когда я очнулась, тебе как раз накладывали компрессы. Все твои органы были будто истыканы иглами. Знахари говорили, что не могли дать никаких гарантий, оставалось только верить в твою стойкость.

— И регенерацию, — радостно добавил Роман. — У нас она походу начала разгоняться!

— Как такое может быть⁈ — Красибор выронил книгу и обеими руками сжал виски.

— Что именно? — Роман снова потянулся к книге, надеясь, что, свободная от рук Красибора, она станет посговорчивей. Но ошибся.

— Всё! — взвыл мужчина. — Какая ещё регенерация? Как она может разогнаться? Откуда травмы? Я не был ранен, это вы оба были ранены! Чёрт, я боялся, что убил тебя! — он махнул дрожащей рукой в сторону Фимы. — Ещё и книга эта чёртова! Я ничего не понимаю!

— Давай по порядку, братан, — Роман говорил медленно и спокойно. Он продолжил, загнув указательный палец: — Как мы с тобой смогли разогнать регенерацию — хрен знает. Но ты на поправку идёшь побыстрее, чем мы рассчитывали. И моя нога реально зарастает быстрее ну раза в три точно. С моим переломом полгода минимум гонять бы на моём феррари двухколёсном, — он поднял коляску на дыбы и проехался туда-обратно, — но, судя по прогнозам, рентгенам и прочей нудной шелупони, я встану на свои красивые ноги месяца через два.

— Но как?..

— Я же сказал — хрен знает.

— Ромчик! — грозно воскликнул Красибор. Если предположить, что слово «Ромчик» может звучать грозно.

— Да откуда же я знаю-то? Магия, чувак! Ма-ги-я!

Красибор с силой потёр лицо и тихонько завыл в ладони.

— А что касается твоих травм, — аккуратно начала Фима и продолжила, когда Красибор замолк. — Мне кажется, в капкане были иллюзии. Мы не видели перелом у Ромы, помнишь?

Красибор кивнул. Он запустил руки в волосы и зачесал их назад, освобождая лицо.

— Тётушка говорит, что меня нашли обессиленную, но при этом невредимую. И что ты через сон бормотал всякое, пытался меня успокоить.

— Ты очень кричала. Я помню это, Фима, я тебя видел. Тебе было больно.

— Это тебе было больно, — девушка приподняла внутренние уголки бровей, преисполненная сожаления. — У тебя было обширное внутреннее кровотечение, знахари еле тебя стабилизировали. Это ты кричал, Крас.

Мужчина смотрел на неё, не моргая. Фима наклонилась ближе к нему и поймала его руки, уже метнувшиеся опять к голове. Немного подождав, девушка вкрадчиво произнесла:

— Я