Доверься мне - Кристен Каллихан

забыл, что на самом деле я не его соседка, а всего лишь человек, который присматривает за животными и скоро покинет его. Морщина между его бровей углубляется, но он не говорит ни слова. Над столом повисает угрюмая тишина, и я не упускаю взгляды, которыми обмениваются Коринн с Хэнком.

Коринн нацепляет яркую улыбку и поворачивается к Джону.

— Вы работаете над новым альбомом?

Он замирает, не донеся вилку до рта.

— Вы знаете, кто я такой?

— Джакс Блэквуд, — отвечает Коринн обыденным тоном. — Хэнк ваш большой фанат.

— Коринн! — шипит Хэнк со стыдливым выражением лица. Я хихикаю, за что получаю грозный взгляд.

— Да, это правда, — абсолютно невозмутимо настаивает женщина. — У него есть все ваши альбомы.

Клянусь, стол дребезжит, как будто его пнули.

Джон, как ни странно, не улыбается.

— Сейчас мы находимся в периоде между альбомами. — В его тоне нет ни капли самодовольства, но я догадываюсь, что внутри он смеется. Буквально чувствую, как от смеха гудит его кожа. — Я написал несколько песен, но они пока не готовы для записи.

Хэнк некоторое время пялится в свою тарелку, а потом выпрямляется и встречается взглядом с Джоном.

— Видел вас прошлым летом на Мэдисон-сквер-гарден. Перестану ходить вокруг да около, но твой голос стал лучше.

В глазах Джона вспыхивает огонек.

— О, правда?

— М-м-м, — Хэнк откусывает кусочек жаркого, — теперь он более душевный, менее показушный.

Джон моргает, и я, не сумев сдержаться… наконец расслабляюсь и смеюсь.

— Простите, — произношу между приступами смеха, — но Хэнк фанат. Я умираю.

— Да замолчи ты, — без особой злости произносит мужчина, кривя губы. — Мне нравится разная музыка.

Джон тоже усмехается.

— Не могу лгать, меня это тоже шокировало.

После этого Хэнк прекращает ворчать и начинает расспрашивать Джона о музыке, и тот радостно поддерживает разговор. Мы едим, и Коринн подает пирог, а Джон ведет себя как идеальный гость. Только вот я не упускаю того, как он смотрит на меня, когда думает, что не вижу. Он огорчен, но старается этого не показывать.

Глава 22

ДЖОН

Сейчас три часа утра, и ливень барабанит в большое панорамное окно в кабинете дома Коринн и Хэнка. Стараюсь сфокусироваться на этом вместо огромной выпуклости под матрасом выдвижного дивана, которая впивается мне в спину. Я и раньше спал на диванах: измотанный и отключившийся, а иногда даже просыпался с парой валяющихся на мне женщин. Тот опыт настолько далек, что прежний я никогда не поверил бы в происходящее. Прежний я оставил бы Стеллу с Хэнком и Коринн, и под дождем вернулся на Манхэттен.

Прежний я был придурком. Прежний я упустил бы Стеллу. Уверен, что даже не потрудился бы узнать ее поближе.

Нет. Не думать о Стелле прямо сейчас.

Лучше смотреть, как вода ручейками стекает по стеклу, чем представлять Стеллу, нежную и свернувшуюся в постели где-то наверху.

Я чертовски возбужден. Несмотря на неудобство, я вполне способен справиться с этим. Достаточно воспользоваться услугами мистера Рука Помощи. Надо же, моя рука не работала так часто со времен юности, когда я, казалось, дни напролет ходил со стояком.

От чего я не могу отделаться, так это от желания разыскать Стеллу, чтобы просто находиться рядом с ней. Несмотря на то, что дождь льет с момента, как мы приехали сюда, я стремился вернуться в город только ради того, чтобы мы могли побыть наедине. Но вскоре стало ясно, что моим мечтам не суждено сбыться. Гребаный мотоцикл. Следовало вызвать машину. А потом Коринн с Хэнком попросили нас остаться на ночь, беспокоясь о безопасности своей девочки. Что мне оставалось? Очевидно, эти люди много значат для Стеллы, и я был бы полнейшим козлом, если бы отказался. А потому путь по длинному коридору к кабинету, находящемуся в противоположной стороне от той, куда направилась Стелла, причинил мне почти физическую боль.

Мои яйца и низ живота реально болят. Я теряю терпение, и этот диван с каждой минутой все менее удобный.

Выругавшись, я плюхаюсь на спину и пялюсь в потолок. Единственные звуки, достигающие моих ушей — это стук дождя и биение моего собственного сердца. Черт, Стелла подумывает о том, чтобы жить здесь? Когда она упомянула о переезде с Манхэттена, у меня подкосились ноги. Правда, я намеренно проигнорировал тот факт, что она временная соседка, которая исчезнет, как только Киллиан и Либби вернутся.

Даже не знаю, почему напрягся по этому поводу, я сам едва ли бываю в Нью-Йорке больше нескольких месяцев подряд, очень часто находясь в разъездах.

Так куда это приведет нас со Стеллой? Почему я не подумал об этом раньше?

Ты был слишком занят тем, что развлекался и хотел ее.

— Что, черт подери, я делаю?

Мой раздраженный шепот разносится в темноте, лишь подчеркивая, что я в одиночестве и разговариваю сам с собой, когда мог бы быть в постели Стеллы, говорить с ней, прикасаться. Только вот я в доме Хэнка. Человека, который оторвет мне яйца, если я дотронусь до Стеллы. Чего я делать не собираюсь. Нет, я буду хорошим мальчиком и удержу свой член в штанах, даже если это меня убьет.

Моя рука становится липкой, когда я провожу ею по лицу. Я больше не узнаю себя. Парень, которым я был раньше, еще неделю назад забрался бы к Стелле в трусики. Хотя кого я обманываю? Джакс последовал бы за Стеллой прямо из того магазина и соблазнил бы ее на месте. И почему я продолжаю размышлять о старом себе?

Осознание того, что я в принципе думаю о своем прежнем «я» как о Джаксе, а о нынешнем «я» как о Джоне, сбивает с толку. Где-то по пути я разделил свою личность. Загоревшись безумной идеей, что можно свалить вину на него, и все наладится, я отодвинул Джакса в тень.

Да, будучи рок-звездой Джаксом, я был неуправляемым и высокомерным. Да, будучи Джаксом, я достиг дна. Но здесь нет Джакса и Джона. Есть только я. Стелла права: я и то, и другое. Она считает достойными обе мои стороны. Дело в том, что сегодня я чувствовал себя больше похожим на самого себя — кем бы, черт возьми, ни был — за очень долгое время. Потому что находился со Стеллой. Только она заставляет меня чувствовать себя живым.

Тогда какого черта ты тут делаешь один, мужик?

Ты обещал не торопиться, помнишь?

Не торопиться — это одно. Ты обещал ей правильные ухаживания. Дурной тон, Блэквуд.

Сегодня ночью тебе абсолютно ничего нельзя, так