Преданная - Мария Анатольевна Акулова

Выйдя, застаю Тарнавского в собственной спальне. Он переоделся — на нем теперь домашние штаны. В руках — футболка, которую надеть он не успел, а еще телефон. Наверное, отвлекся.

Интересно, он в инстаграм еще заходит?

Сейчас смотрит на экран, замерев у изножья уже расстеленной кровати. Отрывается и поворачивает голову на меня.

А я пока учусь заново дышать, смотря, как мелкие капельки бликуют на его шее и плечах.

Вспоминаю темп толчков и сметающую силу мужского желания.

Возможно, его для меня действительно слишком много. Возможно, я просто создана для чего-то… Меньшего?

Свои же вопросы бьют в грудь тупой болью.

— Постель чистая. Можешь не переживать.

— Я не пережив… — Не договариваю, потому что внутренние ощущения продолжают обретать яркие цвета. Он проезжается по укрытому его футболкой голому телу и вниз — по ногам.

Делаю шаг в сторону кровати. Прячу ноги за ней. Возвращаю тем самым взгляд к лицу.

— Ты мне веришь? — Задаю вопрос, который не нужно задавать. Я уверена, что сегодня ответ будет честным. Не уверена, что готова его услышать.

— Мне нужно подумать, Юля. Но сначала — нам обоим поспать. Ложись.

Не спорю. Сажусь на кровать к нему спиной. Зачем-то глажу приятные наощупь простыню и подушку. Слышу, что он тоже двигается, но не слежу за тем, что делает.

Ложусь на бок, подбираю выше колени, накрываюсь одеялом и складываю руки лодочкой под щекой.

Неотрывно смотрю на дверь в ванную. Немного дергаюсь, когда со щелчком гаснет верхний свет. Вместо него включается свет интересных ночников над тумбами. Мое внимание переключается на тот, который с моей стороны.

За спиной тем временем прогибается матрас. Одеялом шуршит уже Тарнавский.

Нужно закрыть глаза и выровнять дыхание. Организм устал. Он быстро заснет. Но…

Вместо этого я разворачиваюсь и упираюсь взглядом в мужской профиль.

Он забросил руку за голову и смотрит в потолок. Кажется, что даже не моргает. Я снова фиксирую этот его странный стеклянный взгляд. Когда вокруг — пиздец, а он в себе.

Меня никто не спрашивал. Мне четко дали понять: моя задача сейчас — заткнуться и спать. Но я глубоко, громко вдыхаю и говорю на контрасте тихо:

— Я хотела тебя. Если бы я не хотела — ничего не случилось бы. Я влюбилась еще тогда. В тебя сложно было не влюбиться, — неуместно улыбаюсь. — Да и сейчас… — А потом становлюсь серьезной. Тоскливо. Он никак не реагирует. Даже не понимаю, слушает ли. Но говорю. — Я в тебе сильно разочаровалась. Мне было больно. Но от чувств избавиться не смогла. Пока. Я когда-то мечтала, что моим первым станешь ты… Получается, мечта сбылась…

Я снова мягко улыбаюсь. Смотрю на него и не жду ответа. Первой закрываю глаза. Слышу, как щелкает выключатель. Вокруг становится темно-темно, мне — легче. Я засыпаю.

* * *

А просыпаюсь не из-за яркого слепящего солнца, не от головной боли или желания попить, а потому, что чувствую взгляд и легкие касания.

Сердце осознает происходящее раньше, чем мозг. Уже взводится. Я не пугаюсь. Открываю глаза и вижу его.

Внимательный, направленный в мое лицо, взгляд. Пальцы касаются кожи. Он очерчивает мой подбородок, скулу. Дальше — губы.

Держит голову на руке и совершенно не смущается тому, что я больше не сплю.

— Который час? — Спрашиваю глухо. Он ведет плечом.

— Не знаю. — Не врет, и не напрягается тем, чтобы выяснить. Внимательно следит за тем, как сам же исследует контур моих губ.

Сам дышит ровно, спокойно, а мое дыхание ускоряется.

Ты уже подумал? Ты уже что-то решил? Что?

Пальцы по подбородку спускаются к шее. Гладят ее.

Едут по футболке вниз. Я замираю, а Слава поднимает глаза к моим.

Через ткань задевает сжавшийся горошиной сосок. Спускается под грудь. Ведет по ребрам, животу. Ниже. добравшись до голого бедра — начинает поглаживать.

Мы смотрим друг другу в глаза. Мне не страшно, но непонятно. Он совсем не такой. Не холодный, но очень спокойный и сосредоточенный.

Поддевает мою ногу под коленом и тянет вверх, сгибая. Дальше — отводит в сторону и ведет подушечками по внутренней стороне бедра.

Я подозреваю, испуг отражается во взгляде. Мечусь между тем, чтобы остановить его и… Позволить. С нажимом веду по простыни, собирая руки в кулак. Он снимает голову с ладони и подается ближе к моим губам. Ныряет ладонью под футболку, обходит самые чувствительные места, скользит выше к груди. Сжимает ее и массирует. Нежно. Приятно до дрожи. Целует в губы.

Я приоткрываю свои — целует глубже.

Спускается пальцами по белой линии. Гладит живот, лобок. Страх мешается с возбуждением.

Я знаю, что лучше не стоит, но…

Он отрывается от губ, нависает и смотрит сверху. Его пальцы съезжают еще ниже. Я чувствую их на половых губах. Он чувствует влагу. Собирает ее. Мягко обводит клитор.

Я сдаюсь, шире отводя колено. Он в ответ улыбается.

Тянется к губам и в них предлагает:

— Давай попробуем еще раз, Юля. Тебе будет приятно.

Вместо согласия тянусь рукой к его затылку. Ныряю в волосы и давлю к себе.

Раскрываю губы. Воспоминания о боли оживить не могу, а вот о том, как приятно было чувствовать толчки ртом — запросто.

Но он не торопится, как в клубе. Контролирует себя намного лучше.

Размазывает смазку по промежности и дразнит меня, играя с моим языком кончиком своего.

Пальцы спускаются ко входу. Я чуть зажимаюсь, Слава отдаляется и смотрит в лицо.

— Плохо?

Мотаю головой. Нет.

Мы смотрим друг другу в глаза, когда он обводит вход. Давит, погружаясь. Я вспоминаю те ощущения. Прошивает насквозь, но не боль.

Закрываю глаза и немного прогибаюсь. Это нелогично. Тупо. Глупо. Но хочу… Глубже.

Он задирает футболку выше над грудью. Чтобы не мешала, я ее стягиваю окончательно.

Меняет позу — он оказывается между моих ног. Я «по привычке» обнимаю ими торс. Он греет дыханием кожу на шее, ребрах и снова ласкает грудь.

Я стискиваю плечи, уже зная, что это очень приятно. Глажу их. Подставляюсь.

Когда снова чувствую пальцы между ног — охаю.

— Если будет больно — скажешь, Юля.

Я киваю раз за разом, зная, что скорее всего не скажу, если смогу терпеть.

Большой палец мужчины кружит по чувственному клитору, а средний понемногу погружается. Чуть глубже… Чуть на дольше…

Мне хорошо. Настолько, что я упираюсь пятками в матрас и развожу ноги шире.

Своим — пьяным из-за происходящего — взглядом, ловлю мужской. Такой же пьяный. Нас ведет.

Тарнавский смотрит вниз. Я — за ним.