Искрящее сердце - Юлия Шолох

Он сделал это руками, ошарашено поняла Марьяна, когда смогла связно думать. Одними руками.

И ей тут же захотелось сделать так же. Общие правила обращения с мужчинами всем известны, оставалось только найти нужный темп – и она смогла проделать с ним то же самое, что он с ней.

Одними руками.

Утренняя свежесть уже начинала сменяться жарой, Марьяна прижималась к его горячему, слегка влажному телу и хотела только одного – остаться здесь навсегда и выяснить, в конце концов, что будет, если он станет пользоваться не только руками. Одна эта мысль заставляла прижиматься к Юсберу сильнее и с нетерпением ждать очередного прикосновения.

Как водится, идиллия, полная трепета и ожидания, не могла длиться вечно.

– Юсбер! – дверь покачнулась от грохота. – Ты проспал, что ли? Выходи, давай!

Марьяна замерла, а потом подняла голову, заглядывая ему в глаза. Голубые радужки были намного красивее, чем её серые, а в купе с загаром, вот так, вблизи, вообще казались идеальным сочетанием.

– Утро наступило, – улыбнулся Юсбер. – Нужно идти.

Потом отвернулся к двери и закричал:

– Иди в мастерскую, не маячь под дверью! Скоро буду.

– Скоро буду? И всё? А где благодарность?! Животное!

В дверь ещё раз раздраженно шарахнули и раздались удаляющиеся шаги.

Юсбер снова посмотрел на Марьяну. Улыбка медленно сползала с его губ.

– Ты придешь вечером? – тихо спросил он.

– Да.

– Потому что мы не закончили?

– Потому что мне хочется прийти.

Он промолчал и Марьяна решилась:

– Скажи мне… почему ты не пытался ко мне подойти? Просто так?

– Ты ведь мажорка, – Юсбер разжал руки, отпуская её, отодвинулся и осторожно встал с кровати. – Наш статус несопоставим.

Марьяна тоже поднялась и пошла за одеждой, так же сиротливо лежавшей на полу.

– И что с того? Я же пыталась… Я же столько раз пыталась к тебе подойти и хотя бы поговорить!

Юсбер с искренним недоумением повернулся к ней.

– Когда? Когда окно сломала?

– Может, и неудачно, – согласилась Марьяна. – Но я пыталась.

– Я тоже, – вдруг признался он. – Пытался. Решился на днях, когда понял, что твой отдых скоро закончится и ты уедешь. Вечером пошёл к тебе, к твоему номеру. Даже не знал, куда тебя позвать… просто погулять.

– И что?

– Решил, ну пусть, выставлю себя дураком, но я должен рискнуть.

– И что? – тихо повторила она.

– Ты была не одна. Вы гуляли с Олегом. Ты с ним встречаешься? Я не хочу, чтобы ты встречалась с ним и со мной одновременно. Тебе придётся выбрать кого-то одного.

Марьяна невольно улыбнулась. Какой тут вообще может быть выбор? После Ловца-то?

– Почему ты улыбаешься? – тут же насторожился Юсбер.

Надо же, какой ревнивец. Оказывается, ревность, даже такая собственническая – это приятно.

– Я и не думала с ним встречаться. И встречаться сразу с двоими никогда бы не стала. А ты?

Озвучивать вопрос, почему это он позволял своей прежней подружке играть на два фронта, а ей позволять не собирается, она пока не собиралась. Сейчас больше волновало наличие этой самой подружки.

Он не стал волынить с ответом, ему плюс.

– У меня… вроде как существовала девушка. Но сейчас я ей позвоню и скажу, что всё кончено.

Марьяна внимательно смотрела в его лицо, непроизвольно ища в нём признаки вранья. Но нет – он не врал. Ещё раньше она подозревала, что Юсбер почти патологически честен, а сейчас сомнений в этом не оставалось. Одна из его черт, с которыми теперь придётся познакомиться и считаться. И отлично – Марьяна тоже не любила лжи, разве что теоретическую, во спасение, но пока с такой необходимости в своей жизни не сталкивалась.

– Я приду вечером, – повторила она.

Конечно, куда же ей теперь деться?

Юсбер улыбнулся, натягивая футболку и, распрямившись, резко провел по волосам рукой, что, видимо, в его исполнении обозначало расчёсывание.

Марьяне было не так просто расчесаться. Распущенные волосы так спутались, что выходить с подобным колтуном на голове на улицу для воспитанной девушки просто недопустимо.

– Расческа есть? – она растеряно запустила руку в прядь волос и подёргала. Да, спутались, и это ещё слабо сказано.

Юсбер нашел ей расческу и разрешил оставаться в комнате, сколько захочется, но Марьяна не стала пользоваться его добротой. Во-первых, она не была уверена, что после его ухода не бросится обыскивать его жилище, а это на данном этапе отношений лишнее, во-вторых, не была уверена, что он в самом деле не против, а не просто говорит из вежливости. Не то чтобы Юсбер был замечен в особых проявлениях вежливости, но всё же…

Марьяна быстро причесалась, безуспешно отряхнула платье, хотя от этого оно никак не разгладилось – и была готова к выходу. Они подошли к двери вместе и остановились. Юсбер посмотрел на неё неожиданно серьезно и сказал:

– И ещё…

Марьяна напряглась. Слишком серьезный вид. Слишком грозный тон. Она же ничего о нём не знает. Пока в происходящем ей нравилось всё – каждое его действие, его слова, его прикосновения, черты его характера и внешность. Всё. Но что там глубже, в тайнах его сознания – неизвестно.

– Я за классическое построение отношений. Ты никогда не будешь главной и не будешь указывать, что мне делать. Советовать можешь, но последнее слово за мной. И твои деньги тебе не помогут.

Она снова улыбнулась. Такое облегчение, надо же, речь о праве мужчины вести за собой – а она-то думала…

– Не волнуйся, деньги между нами не встанут, – твердо ответила Марьяна.

И, переглянувшись, они действительно подумали, что не встанут. Марьяна даже зауважала его ещё больше, чуть ли не впервые заглянув в возможное совместное будущее, где кроме постели есть и другие не менее важные вещи. Есть что-то большее, чем физическая необходимость близости. И если бы всё получилось… такому мужчине можно довериться… наверное. Опыта-то отношений нормального нет, зато интуиция полностью его одобряет.

– Я рад, что ты так думаешь, – просто сказал Юсбер, и они вышли на улицу.

Неизвестно, видел ли кто их появление, но слухи по лагерю не поползли. Марьяна вернулась в комнату, где добрые подружки принесли ей с завтрака оладьи, потому что она шатается неизвестно где и телефон с собой не берет, хотя они волнуются, между прочим! Они может и не родители, но всё-таки не бессердечные какие клуши, между прочим! И просят не так уж и много – сообщать периодически, что с тобой всё нормально!

Марьяна съела всю тарелку, поблагодарила Пси и Аллу, искренне пообещала впредь ничего не скрывать, а потом легла на свою кровать и заснула – так крепко,