Шанс для злодейки - Кира Легран

Мне нужно быть там.

Я знала это так же отчётливо, как то, что ночью светит луна, а днём — солнце. Знакомый прилив уверенности, неотвратимой, как сама судьба.

Дариан назвал это «ключевой точкой». Узел, в котором моё присутствие пускает временную линию по другим рельсам. В прошлый раз я спасла Эдельгара и едва не погибла сама. Что будет в этот?

Часть меня хотела сесть прямо здесь, в подсыхающую на солнце пыль, уткнуться лицом в колени и не шевелиться больше никогда. Прорасти, как соседний куст, чтобы птицы вили гнёзда на голове. Другая рвалась вперёд, заставляла делать шаг за шагом мимо покосившихся сараев, у которых уже зеленели треугольные листья крапивы.

Слишком многое позади, чтобы остановиться сейчас.

За спиной фыркала лошадь, неохотно перебирая копытами. Увесистая папка оттянула сорочку, поверхность неприятно холодила кожу, напоминая о себе. Нужно добраться до наших как можно скорее. Я остановилась и враскорячку полезла на лошадь, пообещав себе никогда больше этого не делать. Противная коняга всхрапнула, дёрнула хвостом и пошла раньше, чем я уселась. Пришлось хвататься за всё, что попало под руку, чтобы не свалиться.

— Не зли меня, я и так злая, — прошипела я в чуткое ухо. Подбородок щекотнула грива. — Будешь себя хорошо вести, получишь сахарок. Или морковку. Целую грядку морковки. Хочешь?

Ухо заинтересованно дёрнулось.

Известным путём мы без особых проблем выбрались к стене, не считая того, что пару раз пришлось переждать чужие драки и разъезд конного патруля, который к этим дракам совершенно не спешил.

Я расслабилась так, словно уже выбралась из Данкрифа. Но на выходе из города нашей живописной компанией заинтересовалась стража.

— Эй! Девка! Ну-ка постой! — проорал стражник, по пояс высовываясь из караульной.

Я сделала вид, будто не услышала. Мало ли, о ком это он.

— Ты! Замарашка на серой кляче!

Как грубо… Я сжала бока лошади коленями, понукая идти скорее. Стражник выскочил наперерез.

— Ну-ка тпррру! — заявил он, преграждая путь своей объёмной тушей. Алебарда осталась стоять у входа в караульную, вместе с висящим на ней шлемом. — Пускать не велено! Распоряжение королевы. Пока она не забрачуется, ни в город, ни из города мышь не прошмыгнёт. Только снабжение внутрь пускаем, но это на главной дороге, не на задворках наших.

— Да? — Я посмотрела поверх его головы, туда, где дорога светлой змеёй исчезала в густом лесу. — А чего ворота тогда нараспашку?

Стражник шмыгнул носом.

— Дык это, клинит их, — пожаловался он, подходя сбоку. — Как ни дождь, так намертво встают, каждый раз одно и то же. Уж мы и так их, и эдак, и смазывали, а всё одно выходит. Менять надо, потому что, всё! Срок вышел. Но это ж не главные ворота, чтоб хоть одна собака почесалась… Э, куда?!

Пользуясь тем, что мужик с головой ушёл в хозяйственные трудности, я сжала поводья. Ударила лошадь пятками и послала вперёд, сквозь ворота. Стражник попытался меня остановить, рука скользнул по штанине. Его крик эхом полетел нам вслед и был унесён ветром.

Лошадь полетела, словно камень из пращи, город быстро остался позади. На приличном расстоянии, когда стены уже скрылись за деревьями, я упёрлась ногами в стремена, вынуждая притормозить. От тряского шага болтало ничуть не меньше, чем от галопа, так что я просто остановила конягу и огляделась.

Вокруг нас — весна, свежая и яркая после недавней грозы. Солнце играло на мокрых листьях и траве, превратило капли в тысячи бриллиантов. Неповторимый запах дождливого леса наполнил грудь. Я глубоко вдохнула.

Нужно только прислушаться.

Ветка закачалась под весом слетевшей птицы. Та дёрнула сизым хвостом, раскрыла клюв и выпустила короткую трель.

Перестать сопротивляться тому, что ведёт тебя в нужную сторону.

У жёлтых цветков, рассыпанных под деревьями, вились насекомые, по коре сновали цепочки муравьёв. Мушка ткнулась в щёку, я отмахнулась и закрыла глаза.

Ты знаешь, куда идти.

Меня явственно потянуло к северу, туда, где тракт сворачивал в сторону моря. Он вёл к гавани у пролива, через который раскинулись Зелёные острова. Но так далеко мне не нужно. Если бы я руководствовалась здравым смыслом, то повернула бы на юг — ведь именно туда Эдельгар отправился за подмогой.

Однако, в отличие от него, чутьё меня ещё не подводило.

Чем дальше мы отходили от города, тем сильнее горбилась земля, вспухая холмами. То вверх, то вниз. Вроде и уклон небольшой, а раздражает и выматывает. Я спешилась вначале, но ощущение истекающего времени стало таким мучительным, что пришлось вернуться в седло. Мы ехали, пока сердце не толкнуло — здесь!

Я завертела головой. Справа, над макушками дубов, вдалеке виднелся дымок. Туда!

Спрыгнув на землю, я потащила за собой упирающуюся лошадь.

— Ну давай же, не упрямься! — пропыхтела я, налегая на повод. — Морковка, помнишь?

Кое как мне удалось затащить эту скотину под деревья. Лес в этой части рос не слишком густо, необхватные дубы душили более низкую поросль, так что и с конём можно было пройти. Хуже всего оказалась липкая паутина, вроде невидимая, но хорошо ощутимая на коже. Я влезла в неё в самом начале и теперь не могла отделаться от ощущения, что она всё ещё на лице.

Несколько холмов спустя я наконец-то услышала голоса — и затаилась. Приникла к земле, стараясь не шуметь, на полусогнутых перетекла к краю глубокой балки. В ней, меж безлесных склонов, раскинулся лагерь.

Я вглядывалась, пытаясь разглядеть хоть одно знакомое лицо. Прижала палец краю глаза и потянула.

Лошадиное ржание ударило в спину. Я обернулась, чтобы высказать этой скотине всё, что о ней думаю, и наткнулась на сэра Броуза. Вернее, на его колени, к которым прилагалось и всё остальное.

— Здрасьте… — Я вскочила на ноги. — Давно не виделись.

— Как вы нас нашли? — с подозрением спросил он. Посреди солнечного леса дознаватель был так же уместен, как похоронный венок на свадьбе.

— По зову сердца. — Без лишних предисловий я сунула ему в руки папку. — Здесь компромат на отца. Расписки, шифры… Сами увидите. Я знаю, что за банду он нанял, это Волки Приречья.

Несколько секунд мужчина изучал расшифровки писем, не издавая ни звука. Даже не уверена, дышал ли он в этот момент.

А потом поднял голову — и я впервые услышала, как он смеётся. Смех, который давно не