По дорогам Авалады - Анастасия Рул

— Май, — обратился Гай к нанну, задравшему в порыве смеха над сей сценой свой хоботок к небу. — Так кто же вы такие?

Я сосредоточилась и прислушалась к разговору. Мы сидели вчетвером напротив друг друга, тела наннов в темноте ночи начинали слабо светиться красноватыми огоньками. Вокруг нас было светло и без магических шаров Зена.

— Мы — нанны, — успокоившись, отвечал нам Май, — Мы странники, но наш путь лежит через пространство и время. Мы умеем перемещаться между мирами. Кто мы? Мы те, кто создали цветы. Миры сами создают для себя флору и фауну, а мы украшаем их, дарим буйство красок, придумываем форму и особенности цветов, их размер и структуру. Не будь нас, многие миры стали бы унылого серого цвета. Вы знаете, кое-кто из нас умеет даже окрашивать листья деревьев, а есть и такие умельцы, что раскрашивают на деревьях плоды в красные, синие цвета. Мы художники многих миров. Редко встречаются миры, где природа любит сама себя украшать. Очень редко, и у таких миров мы сами берем идеи.

— Удивительно, — прошептала я. — А наш мир?

— Здесь наше участие почти не потребовалось. — Май весело улыбнулся. — Сюда мы принесли синий и фиолетовый цвет, так что все, что окрашено в этот цвет — наших хоботков дело. Как видите, мы мирные создания.

Гай провел рукой по уже солидной бородке, которую он ни с того ни с сего начал отращивать, и спросил:

— А что это был за ритуал? Странная двойная воронка, шар, прошедший через нее…

— А, это наш секрет! — хихикнул Каст, за что получил подзатыльник от отца.

— Каст, не надо говорить, что это наш секрет, — упрекнул сына Май. — Это совсем не секрет. Лучше объясни так, чтобы они не поняли, как это работает.

Мы переглянулись с Гаем — лгать нанны не умели.

— Ну, в общем-то, Каст прав, — нехотя согласился с ним Май. — Эта способность была дана нам самим Великим Разумом! Этот ритуал — возобновление заканчивающегося цикла жизни. Когда подходит наше время, мы вновь становимся маленькими зародышами. Эти шары — наши коконы, в них восстанавливается наше тело и память. Можно сказать, что мы бессмертны.

— Но Санни же умер, — грустно вспомнил Каст.

— Санни умер не по своей воле, Санни убили, — пояснил Май сыну, и уже нам объяснил, — в предыдущем мире были очень злые люди. У нас было много раненых, сейчас они восстанавливаются в шарах.

— А мы с Йером кричали — монстры, монстры в них! — пристыдила я саму себя шепотом, и уже громко объявила, — вы настоящее чудо, нанны! Души ваших зародышей так прекрасны!

— Души? — слегка удивился Май. — Что такое душа?

— Это то, что есть в каждом из нас, — объяснила я. — Яркие светлые огоньки.

Май подумал немного, затем выдохнул в мою сторону из своего хоботка воздух, закрыл глаза и, наклонив головку на бок, ответил, улыбаясь:

— Так вот что ты называешь душой… У нас нет такого… — Май распахнул свои глаза-бусинки, добавляя, — она здесь у всех?

— Да, у каждого, — ответила я. — Вы тоже их видите?

— Вижу. Бедняжки… — Май покачал головой из стороны в сторону.

К кому относилось его слово «бедняжки», мне было совсем не понятно.

— Несчастный мир, — грустно сказал нанн. — Но мы — другие. Если мы умираем, то уходим навсегда. Ты хороший человек. Хочешь еще сурьи?

Я его совсем не поняла, но от предложения не стала отказываться. Гай очень хотел прикурить, но, понимая, что запах табака наннам не понравится, теребил трубку в руке, и, чтобы отвлечься от этого желания, спросил Мая:

— А тот мальчик? Расскажите вы нам о нем? Тот, которого вы встречали здесь, в Поднебесной? Мальчик по имени Ра.

— О Ра? — встрепенулся нанн. — Хороший такой мальчик был, но, наверно, уже умер, много времени прошло. Уж очень слаб он был. Говорил, что родился не таким, как все. Что у него не было третьего глаза и золотых крыльев. Он постоянно кашлял, из его рта иногда вместе с кашлем выходила кровь. Ра был очень несчастным мальчиком, чужим среди своих. Он так много плакал! Я частенько находил его, спрятавшегося среди цветов и рыдающего. Чтобы развеселить его, я рассказывал о других мирах, и он очень славно смеялся! А потом в один из дней мы попрощались с ним и покинули этот мир. Нас звала дорога дальше. А вы знаете о нем? Что с ним случилось?

— Он стал гордостью всех жителей Поднебесной, — сообщила я, вспомнив ту информацию, что выдал нам флэш. — Его все полюбили.

Но я не смогла сказать добродушному Маю о том, какие грустные были голубые глаза мальчика.

— Эй, Каст! — веселый нанн позвал сына. — А давай-ка споем!

— Споем? — услышал пролетающий рядом его собрат, и радостно заверещал на всю поляну. — Братья и сестры! Песня! Давайте петь!

— Про деву и парня! — очнулся от своих грез Йер, услышав нас, и живо подскочил с травы. — Давайте про деву и парня!

— Это что за песня? — удивился незнакомый нанн. — Я не знаю такой!

— Как же? Как же не знаешь? — искренне удивился пьяный лучник. — Ну, эта… Гу-уляла дева! Гу-уляла де-е-ева по лесу-у-у! Гуля-ял па-арень! Гуля-ял па-арень…

Нанн слушал, слушал, потом возмутился:

— Нет, она грустная! Давайте лучше про сурью! Э-эх, ухнем! Э-эх, братцы, ухнем по сто-о бу-утоно-ов!!!

Теперь возмутился Май:

— Лучше про любовь! Щас вспомню песню одного из миров… Ягодка-малинка оп-оп-оп…

Послышались возмущенные голоса рядом пролетающих наннов, каждый начал предлагать свою, и над степью понесся шквал голосов, распевающих каждый свою песню. Я сначала заткнула уши, потом посмотрела на безмятежно спящего в этом шуме Зена, расхохоталась, и тоже присоединилась к многоголосому хору. Гай, глядя на все это безобразие, выпил еще сурьи, потом еще немножко, а потом как брякнет:

— А вот так у нас танцуют на Ханаре!

Встал и пошел в пляс с мечом. К нему с радостным визгом присоединились десятки наннов, смешно извиваясь своими телами.

Я засмеялась еще громче, хлопая руками по коленям. Наш лидер, всегда суровый и серьезный, здорово отплясывал!

Давно мы не отдыхали! То ли от сурьи, то ли от смеха забавных наннов, настроение было радостным. Это была самая замечательная ночь, что я провела за последнее время, и самый