Черные Шипы - Рина Кент

Мои ноги останавливаются перед ним, и он берет мои руки в свои, притягивая меня к себе.

— Ты такая чертовски красивая, — шепчет он мне на ухо. — Я хочу заявить на тебя права здесь и сейчас, детка.

— Прекрати, — я смеюсь, прикусив нижнюю губу.

— Я серьезно. Ты убиваешь меня, Цундэре.

— Будь терпелив.

— И что я получу взамен?

— Преследовать меня? — шепчу я.

— В твоем свадебном платье. В лесу.

Я нетерпеливо киваю.

Себастьян никогда не переставал преследовать меня или нажимать на мои кнопки. Он дает нам и то, что нам нужно, и даже больше.

В ту ночь, когда я вытащила его из камеры раз и навсегда, мы переехали в этот дом. Себастьян все равно не испытывал абсолютно никакой привязанности к своей квартире.

И в ту же ночь он погнался за мной.

Это была одна из лучших погонь в моей жизни, и я кончала больше раз, чем могла сосчитать. Вероятно, потому, что я знала, что между нами больше ничего не стоит.

Что я принадлежу ему так же, как и он мне.

Или, может быть, это было потому, что он продолжал называть меня своей невестой, когда трахал меня жестко и быстро.

После того, как мы говорим "да" и надеваем кольца друг другу, губы Себастьяна встречаются с моими, и он целует меня с голодом, который соответствует моему собственному. Я обнимаю его за шею, чтобы ответить тем же, чтобы глубже погрузиться в него.

Я уже потеряла так много времени, и я ни за что не позволю этому случиться снова. Я воспользуюсь каждым моментом, каждым поцелуем и каждым чертовым прикосновением.

Я визжу в рот Себастьяну, когда он берет меня на руки и идет в направлении дома.

Толпа разражается смехом, и несколько дразнящих замечаний эхом разносятся в воздухе, но каждому из нас на это наплевать.

Как только мы оказываемся внутри, он пинком захлопывает за нами дверь и прижимает меня к ней. Мои ноги обвиваются вокруг его талии, а платье задирается на них. А потом мы целуемся так, как будто мы все еще те вспыльчивые студенты колледжа.

Может быть, так оно и есть.

Часть нас всегда будет находиться в ловушке того периода времени, когда мы стали зависимостью друг от друга.

Когда мы стали лучшими друзьями.

Когда мы так глубоко влюбились друг в друга, что так и не смогли выпутаться.

Рот Себастьяна со стоном покидает мой. — Я собираюсь трахнуть вас, миссис Уивер.

Я улыбаюсь, мое сердце бешено колотится. — Мне это нравится.

— Чертова роль или твоя новая фамилия?

— И то, и другое, — я провожу ладонью по его щеке, пристально вглядываясь в его тропические глаза, которые я использовала как источник света в самые мрачные моменты моей жизни. — Я не могу поверить, что мы действительно женаты, Себастьян.

— Я проведу остаток жизни, напоминая тебе об этом.

— Обещаешь?

— Я чертовски обещаю.

— Я так сильно люблю тебя. Я любила тебя семь лет назад, а сейчас люблю еще больше.

— Я был влюблен в идею о тебе с тех пор, как нам было восемнадцать, черт возьми, Нао. Затем, три года спустя, я нашел единственную женщину, которая не только не осуждала меня, но и приняла мое безумие. Я никогда не переставал любить тебя, детка, даже когда часть меня ненавидела тебя. Даже когда ты ушла. И всю оставшуюся жизнь я буду любить тебя сильно, любить тебя чертовски правильно.

— О, Себастьян…

— Скажи, что ты моя, детка.

— Я твоя. И всегда была такой.

— Даже когда тебя не было со мной?

— Особенно тогда.

Его губы прижимаются к моим, и я закрываю глаза, когда смех вырывается на поверхность.

Я счастлива.

Я свободна.

Я с мужчиной, которого всегда любила и всегда буду любить.

Эпилог № 2

СЕБАСТЬЯН

Три года спустя

— Я чувствую твой запах, Наоми.

Ее тихий визг страха доходит прямо до моего члена, укрепляя его до тех пор, пока он не становится чертовски болезненным.

Справа от меня доносится шорох, и я бегу в том направлении. Я слышу ее хриплое дыхание, хруст листьев в кроссовках и ее непроизвольные вздохи.

Она научилась хорошо скрывать свои движения. Как хорошая добыча, она приспособилась к окружающей среде и старается быть незаметной.

Но никогда от меня.

Я вижу ее везде, чувствую ее запах везде.

Найду ее где угодно.

Наоми делает зигзаги по земле в бесполезной попытке оторваться от меня. Но я, блядь, выучил лес наизусть. Так же, как и она.

И она ни за что не сможет ввести зверя в заблуждение в его естественной среде обитания.

Она спотыкается, и я ловлю ее за локоть, прежде чем она падает, но она с криком тянет меня за руку, и мы оба падаем на землю. Она борется со мной, ее ногти впиваются в мою руку, а ее нежное лицо краснеет от усилий. Царапины на моей шее горят, но они вызывают во мне потребность в большем.

Чем сильнее она царапается, тем грубее я буду с ней обращаться. Чем больше она сопротивляется, тем безумнее мы оба становимся.

И, черт возьми, как же дерется моя прекрасная жена.

Это наша любимая игра. Наша фантазия. И мы единственные, кому это позволено.

Я хватаю ее за запястья и ударяю ими о землю над ее головой, но она не прекращает попытки извиваться и брыкаться.

Она знает, что ей никогда не одолеть меня, но все равно пытается это сделать.

Это делает мой член чертовски твердым.

— Стой спокойно, или я выебу тебя насухо в жопу, моя шлюха.

— Нет! Отпусти меня! — кричит она, и я другой рукой задираю ее юбку вверх по ногам.

Моя рука натыкается на ее голую пизду, и я хрюкаю. — Похоже, ты пришла подготовленной к тому, что тебя возьмут, как грязную шлюху, не так ли? — я шлепаю ее по киске, и она ахает, слезы наворачиваются на ее темные глаза.

— Нет, пожалуйста… нет. Пожалуйста, не делай мне больно.

— Но я буду. Я трахну тебя так сильно, так глубоко, что ты не сможешь пошевелиться.

— Нет… пожалуйста… Прекрати…

Она пытается высвободиться, но я снова шлепаю ее по мокрой пизде, и она вскрикивает, ее руки сгибаются и расслабляются в моей хватке.

Я стягиваю свои спортивные штаны и поднимаю ее ногу вверх, затем вхожу в нее одним безжалостным движением, от которого у нее перехватывает дыхание и она стонет. Громко. Так громко, что весь лес отзывается эхом.

Мои толчки жесткие