Романовы forever - Анна Михайловна Пейчева

– Большую зарплату, сын мой, предложить не можем. Видишь, денег нет даже на зимние ботинки, – Доброжир покрутил в воздухе сандалией. Чело Ангела в отражении слегка омрачилось. Похоже, как минимум от одного домработника придётся отказаться. – Но величие гарантируем. Сможешь приступить через неделю?

Ангел самоуверенно одёрнул лиловые манжеты своей узкой рубашки.

– Да хоть завтра.

– Благослови тебя Бог, сын мой! – Доброжир поднялся. – Начинается новая эпоха в истории Русской православной церкви! Сколько зрителей, а значит, и прихожан у нас прибавится! А теперь, с твоего позволения, я, пожалуй, пойду и наращу себе ресницы в преддверии такого важного события. В кредит, разумеется.

Глава 4. Две хозяйки одной империи

– Мороженое со вкусом гречневой каши… Мороженое со вкусом щей?.. Мороженое со вкусом жареного лебедя?! Да ты что, Семён? Какие ещё жареные лебеди?

Новоиспечённая императрица с возмущением уставилась на юного обер-камергера. Тот немедленно принялся краснеть, потеть и издавать нечленораздельные звуки, что-то вроде «ме» или «бе». Сходство Столыпина с барашком усиливалось также за счёт копны светленьких кудряшек на голове и испуганного взгляда наивных голубых глаз.

Семёну было двадцать четыре года, три из которых он провёл на должности личного помощника императора. Последний год у обер-камергера выдался тяжёлым: сначала – позорный провал в соревновании за руку и сердце Екатерины (парень разрыдался на глазах у десятков миллионов зрителей телепроекта «Великая княжна. Live»), а теперь ещё и любимый босс ушёл в отставку.

Что и говорить, ситуация сложилась крайне неловкая: бывший жених был вынужден работать с отвергнувшей его невестой; да ещё и на глазах её нынешнего мужа. Генри, вооружённый маленькой камерой, бродил по библиотеке Зимнего дворца, в которой проходило совещание императрицы с обер-камергером, и снимал материал для своего документального фильма.

По-деловому из всех собравшихся выглядел только Столыпин: тёмный костюм, галстук преданного монархически-красного цвета, украшенный золотыми скипетрами и державами. Генри был в своей вечной серой футболке-поло, Екатерина тоже оделась в повседневном стиле: белая майка, тёмно-зелёная толстовка на молнии, спортивная обувь и джинсы. Пресса неоднократно критиковала наследницу российского престола за её любовь к американским штанам с заклёпками, но отказаться от этой удобной одежды она просто не могла.

Первым пунктом в плотном графике государыни значилась подготовка к коронации. Несколько крупных производителей просили высочайшего одобрения на специальные серии товаров, приуроченных к этому торжественному событию. Семён подготовил презентацию на большом экране в библиотеке, однако новая начальница срезала вдохновенное выступление на первом же слайде.

Екатерина сжалилась над блеющим помощником и продолжила более мягким тоном:

– Семён, ну правда. Что это за дикие варианты десертов?

– Дело в том, ваш’величество, – Столыпин нервно подёргал свой магнитный пропуск, перекрученный вокруг галстука, – что жареный лебедь – это традиционный царский рецепт. Ключевой элемент любого великосветского застолья на Руси. Ни одна коронация без жареного лебедя, а то и павлина, раньше не обходилась. Ну вот кондитерская фирма «Абрикосов и сыновья» и решила возродить этот обычай – в такой забавной версии. Ребята планируют выпустить серию пломбиров со вкусами классических пиршественных блюд. Сейчас модно сочетание сладкого и солёного. Я их, ваш’величество, и так отговорил от жареных павлинов – знал, что вам точно не понравится. Надеялся, может, на лебедей согласитесь, весьма перспективная идея.

– Фу, варварство какое, – сморщила точёный греческий носик Екатерина. – Лучше бы сделали абрикосовое мороженое, раз уж они сами Абрикосовы.

– Абрикосовое у них и так нарасхват идёт, – согласился Столыпин. – Но в спину им дышит фабрика Конради со своими шоколадными десертами. И ребята хотят как-то выделиться, нужен рывок.

– Передай своим ребятам, что верхом на несчастном лебеде никуда они не рванут. Не хочу начинать свою карьеру с поджаривания символа чистоты и благородства.

– Но это всего лишь вкус, химическая добавка, никто настоящих лебедей трогать не будет…

– Сказала «нет» – значит, вопрос закрыт, – жёстко прекратила столыпинский бубнёж императрица. – Пусть вешают моё лицо на мороженое со щами или кашей, если им так хочется – разумеется, за оговоренную часть доходов с продаж…

– Десять процентов.

– …хорошо, десять так десять. Но никаких лебедей! Давай следующий слайд.

Столыпин, часто моргая белёсыми ресницами, нажал кнопку на перстне-разумнике. На экран вывелось изображение двуспальной кровати, покрытой одеялом с гигантской фотографией Екатерины на нём.

– Комплект белья «В постели с императрицей»? – не поверила своим глазам глава государства. – Ты серьёзно, Сеня?

– Мэ-э-э…

– Генри, как тебе? – оглянулась Екатерина на своего молодого мужа.

– Оригинально. – Генри c весёлым видом выглянул из-за камеры.

– Ревнуешь? – кокетливо спросила новобрачная.

– О, нисколько, дорогая. Пусть называют своё бельё как хотят, но мы-то знаем, кто на самом деле окажется сегодня вечером с тобой в опочивальне.

Генри подмигнул супруге. Семён закашлялся. Англичанин, похоже, вспомнил о присутствии в библиотеке постороннего лица, слегка смутился и спрятался обратно за камеру.

Екатерина встала из-за антикварного рабочего стола, обошла его кругом и присела на самый краешек столешницы, оказавшись рядом с дрожащим Столыпиным.

– Семён, что с тобой сегодня такое? Предлагаешь какую-то ахинею. То мороженое с ужасным вкусом, то безвкусное постельное бельё.

– Ваш’величество, – Столыпин был, кажется, на грани очередной истерики, – просто совсем скоро правительство будет рассматривать бюджет, в котором расходы на монархию урежут до исторического минимума. Вы даже не сможете отметить собственную коронацию! У вас просто не будет денег на закуски для гостей! Я не беспокоюсь о своей зарплате, я беспокоюсь за вас! А производители постельного белья – знаю, ваш’величество, знаю, что оно омерзительно – дают целых двадцать процентов со всех продаж.

Екатерина помотала головой.

– Пожалуй, я пока не готова к такой степени близости со своими подданными – даже и за сто процентов. Поехали дальше.

Столыпин запустил следующий слайд.

– Набор стаканов для берёзового сока с вашей фотографией – все знают, что это ваш любимый напиток…

– Ну вот, другое дело! – обрадовалась императрица. – Утверждаю!

Семён с облегчением вытер лоб тыльной стороной ладони и перешёл к следующему претенденту.

– «Хохлома» планирует выпустить на рынок кресло с говорящим названием «Трон Екатерины». Говорят, это личная придумка основателя компании, вашего двоюродного дедушки.

– Дмитрия Дмитриевича? – удивилась Екатерина. – Ему же лет девяносто! Он ещё принимает участие в делах компании?

– После того, как с таким трудом поставил её на ноги – конечно. Мне рассказывали, что старичок до сих пор ежедневно приходит на работу. – Столыпин заметно оживился. – Примет с утра стаканчик медовухи – и вперёд, на совещание дизайнеров или маркетологов. Выдаёт одну блестящую идею за другой.

– И какая медовая фантазия пришла ему в голову на этот раз? – Екатерина подошла поближе к экрану. – Красная бархатная обивка, золотые подлокотники… А