Акцентор - Вероника Десмонд

Господи, я так чертовски скучаю по ней…

Мы с Эммой сделали все возможное, чтобы вернуть ее, но миссис Рид уверена, что отъезд ее дочери в Ванкувер будет лучшим решением. Ей просто нужно дать время.

Я убираю скрипку в чехол и разминаю руки, онемевшие после долгой игры, а затем заставляю себя сосредоточиться на фильме ужасов, который подобрала Вивьен.

Ее светло-розовые волосы убраны в хвост, а между бровей залегла хмурая складка. Когда я сажусь к девочкам на диван, она поправляет свои большие очки и смотрит на меня цепко и внимательно, все еще держа в руках учебник по судебной медицине.

– Я думаю, что ты лжешь, Эль, – ее глаза темно-карие, гораздо темнее оттенка Аарона, но есть что-то похожее в интенсивности их взгляда.

– Да, Элеонор Смит, ты ничего нам не рассказываешь, маленькая сучка, – Эмма сужает глаза, а затем оглядывает меня с ног до головы. Она закончила с постами для своих соцсетей, и теперь все ее внимание перешло с телефона на меня. – Это из-за ублюдка Кинга? Что он сделал? Ты же знаешь, что я могу заказать убийство ради тебя?

Я смеюсь. Это забавно, учитывая, что на ее лице увлажняющая маска и на ней надета огромная растянутая футболка, испачканная сырными чипсами, с изображением Пола Маккартни и словами «Я люблю своего парня».

– Это мой брат, так, к сведению, – встревает Вивьен.

Эмма открывает новую пачку «Уолкерс», пока перед нами разворачивается действительно жестокая сцена с криками и кровью. Черт побери.

– Тебе разрешено говорить только после старших, принцесса Баблгам.

Вивьен громко вздыхает и устало отвечает:

– Я младше вас всего на полгода.

– Ты младше. Точка, – Эмма шлепает меня по бедру. – Я все еще жду ответа.

– Со мной действительно все нормально, – отвечаю я, мягко улыбаясь.

– Я бы не была так уверена, детка. Так к слову, Аарон Кинг может без колебаний превратить тебя в труп, плавающий в Темзе. Следует помнить об этом.

– С этим я соглашусь, – кивает Вивьен.

– Я до сих пор не могу поверить, что тебя околдовал какой-то волшебный социопатический член – других разумных причин я не вижу.

Мысли об Аароне поднимают мою температуру, и я давлюсь едой.

Эмма уже знает. В один из дней Флоренс Грейсон выложила пост из клуба «Дьявол», где она и другие девушки находятся в компании Аарона, Чона и Эрика.

Я всегда считала ревность пустой тратой времени и сил, но в тот момент я думала иначе. Черт побери, я была в ярости. У меня хватило сил только на то, чтобы переслать ему эту чертову фотографию, и знаете, что он ответил?

Социопат: Мой маленький ангел ревнует? Это так чертовски очаровательно.

Элеонор: Я не ревную. А лишь прошу тебя объясниться.

Социопат: Но это одно и то же, Элеонор *эмодзи красного сердца*

Элеонор: Если ты прикоснешься к любой другой девушке…

Я не успела дописать сообщение, как он тут же отправил свое:

Социопат: Моя больная голова, мой огромный член и мое несуществующее сердце принадлежат только тебе. Кроме того, есть причины моего безобидного провоцирования рыжего ублюдка Боулмена. Например, его странный интерес к Грейсон.

А потом он обновил свои соцсети.

Я потеряла дар речи, когда увидела фото, на котором уже было сто тысяч лайков и бесконечное количество комментариев. В этот момент мы с Эммой сидели в кофейне в Элгине, и я пыталась понять, это плод моего воображения или он сделал это на самом деле?

Аарон сидит, развалившись на стуле, между ног лежит записка с подписью «Зарезервировано», а на ширинке – отметка моего аккаунта.

Ах да, и описание:

«Это, блядь, мой и только мой ангел. Все права защищены».

– И что это, черт побери, значит, мисс Я-Ненавижу-Аарона-Кинга?

Вивьен знала и до этого, потому что Аарон часто советовался с ней, как стать более эмпатичным или как он может меня порадовать, чтобы я не чувствовала себя обремененной. Безумие? Правда же?

Но есть и другая сторона.

Последние несколько недель прошли в череде умопомрачительных преследований и вечеров, заканчивающихся в его постели. Когда он в Шотландии, не проходит и дня, чтобы он не прикасался ко мне. Аарон ухаживает за садом, водит меня на свидания и целует так, что я начинаю теряться в собственном разуме, но я не чувствую, что мы стали ближе.

Да, он стал делиться своим прошлым, но мне недостаточно.

Меня постоянно преследует чувство, будто скоро взорвется бомба замедленного действия, и у меня нет ни единого способа предотвратить этот кошмар.

– Эль, – Эмма неожиданно берет меня за руку. – Ты закрываешься от нас. Я чувствую. Есть причина, по которой ты не полетела в Лондон?

Этот вопрос ударяет меня, как хлыст по коже. Очередное напоминание, что сделал мой отец и что ждет нашу семью в ближайшее время.

Блейк уже подготовил почву для общения с прессой, и, насколько я знаю, окончательное обвинение должны вынести в течение месяца.

Никто больше не мог молчать. Процесс и так затянулся дольше, чем следовало, благодаря помощи семьи Хвана, которая управляет большинством СМИ. Я понимала, что за этим скрывается.

Мы пытались откупиться, минимизировать последствия.

И боже… я устала лгать.

Я делаю глубокий вдох, чтобы набраться смелости, но Вивьен вдруг резко выпрямляется и говорит, держа в руке телефон:

– Флоренс прислала мне что-то странное.

Мое сердце бешено заколотилось. Фильм закончился, застряв на финальных титрах. Я слышу, как стучат капли дождя по стеклу, из-за угла раздается тихий звук обогревателя.

– О чем ты говоришь? – уточняет Эмма.

Вивьен сначала внимательно смотрит на меня, а затем поправляет очки и зачитывает текст:

– Королевский суд Великобритании рассматривает иск о признании судьи Маркуса Смита виновным в злоупотреблении власти. Его незаконные приговоры, в том числе и вынесенные в Магистральном суде, будут пересмотрены. Бренда Калиман, ныне заместитель председателя суда, сменит господина Смита, который ушел в отставку из-за его незамедлительного ареста.

– Что? Они имеют в виду папу Элеонор – Маркуса Смита? – переспрашивает Эми. – Это не может быть правдой… Эль, ты дрожишь? – голос Эммы срывается: – Скажи мне…

– Это правда, – бросаю я задушено, чувствуя, как рушатся остатки моего мира. – Они правы. Мой отец действительно загубил множество невинных людей, и его арестовали еще несколько месяцев назад.

– О боже, о чем ты?..

– Он бил меня, – слова вырываются из меня,