Самая желанная для графа - Инга Ветреная

Но даже на фоне драматических событий, коснувшихся всех обитателей королевского дворца, я не собиралась менять свои планы.

- Отец, нам нужно поговорить о сроках свадьбы, - обратилась я к герцогу. – Я бы хотела, чтобы она произошла, как можно раньше.

- Свадьбу можно сыграть через четыре месяца после помолвки, не ранее, - вмешалась матушка.

- Этот срок обязателен для всех? – загрустила я.

- Да, - подтвердила Флоренс. – То есть, если быть точным, за исключением королевских особ, король сам назначает или утверждает дату своей свадьбы.

- Значит, четыре месяца, - резюмировала я, тяжело вздохнув.

На следующий день я поделилась своей печалью с Витором, он озадаченно выслушал меня, потом рассмеялся, но посмотрев на мое обиженное лицо, поспешил исправиться и стал успокаивать:

- Джулиана, милая, мы с тобой столько всего вместе пережили, и просто переждать эти месяцы, зная, что никто больше не будет пытаться разлучить нас, а впереди ожидает только счастье, мы сможем довольно легко.

Мой жених был прав, я не видела больше препятствий на нашем пути к счастливой семейной жизни. На следующий день Витор предложил мне отправиться к его отцу, графу Крузу Бурвиту. Я согласилась, мои родители отнеслись к этому с одобрением, так как сами не могли покинуть столицу. Отец понимал, что Элгар сейчас, когда не надо больше беспокоиться о сыне, начнет осознавать масштаб потерь королевства, и ему потребуется поддержка брата. Я предложила Флоренс поехать с нами, и она с радостью согласилась.

В поместье графа Круза Бурвита мы прибыли вечером. Он встречал нас на крыльце, мы поднялись по ступенькам и остановились перед ним.

- Отец, разреши представить тебе мою невесту, леди Джулиану, дочь герцога Вилмора Берксона, подданного Ливазии, - торжественно произнес Витор.

Круз удивленно выслушал сына, а потом лицо его озарила улыбка:

- Мне очень приятно снова видеть Вас, леди Джулиана, тем более, в новом качестве.

- Благодарю, Ваше Сиятельство. Я тоже рада снова встретиться с Вами, тем более, при столь радостных обстоятельствах, - ответила ему.

- Виконтесса леди Флоренс Эдриган, подданная Картара, наш друг, - представил нашу спутницу Витор. – Она любезно согласилась поехать с нами.

- Рад приветствовать Вас, леди Эдриган, друга родных мне людей в своем доме, - произнес Круз, с интересом рассматривая чуть смутившуюся женщину.

- Благодарю Вас и надеюсь, мое присутствие не доставит Вам хлопот, - ответила она. – И, пожалуйста, зовите меня Флоренс, Ваше Сиятельство.

- В таком случае, никаких титулов, мне бы хотелось, чтобы Вы звали меня по имени – Круз, - моментально отреагировал граф.

То, с какой заинтересованностью, эти двое смотрели друг на друга, заметила не только я, Витор с улыбкой терпеливо ждал, когда отец пригласит нас в дом и перестанет расспрашивать Флоренс о том, как она доехала, какими ей показалась дороги, не слишком ли она утомилась в пути. Виконтессу же нисколько не смущали вопросы Круза, она охотно отвечала на них, при этом щеки ее покрылись румянцем от столь пристального внимания.

Перед тем, как собраться за столом, Витор с отцом уединились в кабинете, где он рассказал отцу о коварстве и бесславной кончине Дариэля и Гертруды. Круза неприятно поразило поведение этой парочки, что, собственно, и не удивило Витора.

- Помолвка короля – это его очередная ошибка. Мне казалось, что поступки Дариэля, обусловленные его эгоизмом и неумением разбираться в людях, я уж не говорю о несдержанности, невозможно превзойти по степени цинизма и безнравственности, но ливазийская принцесса перешагнула все возможные барьеры непристйности и погубила их обоих, опорочив при этом многих: прежде всего, себя, а также короля Аракаса, своих родителей, - прокомментировал старший граф рассказ сына.

- Теперь это очевидно всем, кому об этом известно, - согласился с отцом Витор.

- Тебе повезло с Джулианой, сын. От других она отличается истинным благородством, - произнес Круз. – Я наблюдал за ней, когда их кортеж останавливался здесь по дороге в Картар на королевский отбор. Первое, что она сделала, когда приехали кареты и обоз, проследила, как разместили раненых, и сама промывала им раны и делала перевязки, пока не прибыл лекарь. Это было необычно, я видел, с какой благодарностью относились к ее заботе воины, и с каким пренебрежением – ехавшие с ней леди.

Витор с удивлением и гордостью слушал отца, ему ничего не было известно об этом, а тот продолжал:

- Она с сочувствием относилась к раненым и равнодушно – к косым взглядам и насмешкам своих спутниц. Я еще подумал тогда, что если Генри выберет ее, то не ошибется, эта девушка достойна быть королевой.

- Я тоже так думаю, отец, - легко согласился Витор. – Кстати, Генри предложил ей стать его невестой, только Джулиана отказала ему, сказав, что сердце ее принадлежит другому.

В глазах Витора светилась нежность, он испытывал истинную радость, говоря о любимой.

- Ты не перестаешь удивлять меня сегодня. Раз она выбрала тебя, значит, любит по-настоящему, - улыбнулся граф, глядя на счастливое лицо сына. – Да ведь и ты любишь ее, просто глаз с нее не сводишь!

- Люблю, - признался Витор.

За ужином была непринужденная обстановка, с лиц Круза и Флоренс не сходили улыбки. В обычно печальных глазах графа появился блеск, он с трудом отрывал взгляд от Флоренс, которая всякий раз, когда смотрела на него, мило краснела.

- Скажите, Джулиана, а Ваши родители не были разочарованы тем, что Вы, дочь герцога, предпочли графа королю? – вдруг спросил меня Круз.

- Дело в том, что и отец, и матушка хотят, в первую очередь, чтобы я была счастлива, а в этом деле титул - не главное, и потом, они до сих пор очень трепетно относятся друг к другу, поэтому не просто не возражали, а были рады за меня, - ответила ему.

- И я тому свидетель, - добавила Флоренс. - А еще хочу заметить, что чувства Витора и Джулианы столь сильны, что они как ни стараются, не могут скрыть их, и для герцога и герцогини Берксон это явилось определяющим фактором для согласия на создание семейного союза их дочери с Вашим сыном.

- А как Вы считаете, Флоренс, что имеет большее значение: титулы или