Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной… - Юлия Владимировна Славачевская

— Несколько лет назад, — посмотрела на меня подруга, стащив с подноса ломтик фрукта, — Галактический Совет пытался заполучить договор с солариями. И мой отец старался изучить расу, о которой практически ничего неизвестно. Так вот, он выяснил очень интересный факт: соларии могут излучать сильные энергии, и в частности — эмоции, и передавать их остальным. О чем ты думала перед тем, как пришли мужики?

— О муже, — призналась я, размышляя над ее словами. — Очень сильно по нему тоскую.

— Вот! — ткнула в мою сторону пальцем Хосита. — А мужики восприняли как призыв к утешению и полезли выполнять.

— Боже мой! — схватилась я за голову. — Это мне вообще ни о чем думать нельзя?!! Чтобы не свести с ума окружающих?

— Почему же, — пожала плечами Железный Дровосек, — думай, только нужно найти место, экранирующее излучение. И тогда хоть обдумайся! Я поговорю с Лайоном об этом. Думаю, мы сможем это устроить.

— Спасибо! — слегка успокоилась я, обнадеженная перспективой не причинить никому вреда. — Но ведь раньше этого не было?

— Когда ты испытывала такие эмоции, — резонно возразила подруга, поглощая фрукты, — то рядом был Игнвар, а он, как ты помнишь, нейтрализует и поглощает любое психическое излучение. А вообще, насколько я знаю, у любого солария все это проделывает его пара. Они поглощают свои эмоции между собой, и никто не страдает.

— О! — до меня дошла одна мысль. — Так вот почему мой отец не живет вместе с нами. Мама же чистокровный человек и неспособна этого делать. Следовательно, Ахаз…

— Был бы бомбой замедленного действия, — кивнула десантница. — Он не мог так рисковать вами. Ну и не только это…

— Что еще? — воззрилась я на нее встревоженно.

— Насколько я знаю, — отвела взгляд Хосита, — твой отец на данный момент возглавляет Совет Солариев. Так что тут еще осторожность и желание уберечь семью от давления и принуждения.

— То есть, — медленно сказала я, складывая все сведения в одну кучку, — мой отец главный кто–то там на своей планете. Мой муж предположительно император Кирты. Моя подруга и друг — Владыки Айт–Древе?

Хосита молча кивнула, подтверждая.

— До чего я докатилась? — вырвалось у меня. — Нельзя все было как–то попроще? Простая охранница, простой пират, простая десантница и простой изгнанник с простым алхимиком?

— Такова жизнь, — «успокоила» меня Хосита, индифферентно пожав плечами.

— Погоди, — нахмурилась я, вспоминая, — у меня кое–что не сходится. — Я подергала себя за локон. — Когда мы убегали на «Голиафе», Ингвар всегда был рядом, но мужики все равно лезли, как одержимые. Ты помнишь, Лайон спятил, потом был этот… гавкающий, потом команда сошла с ума после нападения пиратов… А это–то как объяснить?!!

— О–о–о! — закатила глаза подруга. — А самой додуматься ума не хватает? Что составляет твою сущность?

— Солнечный свет, — не понимала я, к чему она клонит.

— А что делает солнечный свет? — подталкивала меня к мысленной деятельности Хосита. — Ну додумайся уже!

— Ты спятила? — вытаращилась я на нее, как вирнейский стаборн на космолет. — У меня стресс, что с мужем — я понятия не имею! Еще куча мужиков под дверь подкладываются, а ты хочешь, чтобы я Эйнштейном стала?

— Да ты хоть как встань, — посоветовала мне Железный Дровосек, планомерно уничтожая мой обед, — только прекрати киснуть! Смотреть жалко, как расклеилась!

— Смотри в другую сторону, — посоветовала я ей, раздумывая обидеться или сначала наподдать? В конце концов, решила, что на правду не обижаются. — Так что там с солнечным светом?

— В стрессовом состоянии, — вздохнула Хосита, — ты, видимо, способна подстраиваться под любую расу и включать в окружающих инстинкты для защиты. Поэтому все видят в тебе то, что хотят видеть!

— А вот раньше этого не было, — глубоко задумалась я. — Никогда… до момента, когда я попала под реактивы. Это ты как объяснишь?

— Ну, не знаю, — пожала плечами девушка. — Может, сдвиг на почве стресса; может, время твое пришло, или реактивы ускорили твой переход. Откуда я знаю, как вы, соларии, себя ведете, если твоя раса старается ни с кем не контактировать и о себе ничего не сообщать? Знаю только одно: вы самые мощные и непобедимые во всей вселенной. Так что гордись собой, Элли.

— Гордюсь, — кивнула я, ничего не понимая и снова возвращаясь мыслями к мужу. — То есть горжусь.

Дудух! Что–то впечаталось в мою дверь.

— Элли! — раздались вопли снаружи. — Девочка, открой! Я тебе помогу!

— И я!!

— И я!!!

— Счас как я открою! — рявкнула Железный Дровосек, нащупывая плазмоган. — Как вам всем помогу! Так сразу на Казиму полетите по профилю устраиваться! Евнухами! — и повернулась ко мне: — ТЫ! Пока мы тут не установим глушилки и спец экраны, прекрати вообще обо всем думать! Просто спи!

— Не могу, — вздохнула я. — Не получается!

— А по загривку плазмоганом? — прищурилась на меня вздрюченная Хосита. — И в школу не пойдем?

— Лучше спать, — мудро согласилась я с ней.

Девушка посверлила меня глазами и пошла звонить мужу, с требованиями срочно что–то сделать пока мы еще куда–то можем долететь.

Спустя короткое время, мою каюту оборудовали глушилками, предварительно заперев меня в туалете, вход в который охраняла злющая и бдительная Хосита, раздававшая налево и направо пряники желающими меня утешить.

Когда оборудование собрали и активировали, все успокоились и разошлись выполнять свои обязанности.

— Пока я не придумаю, как тебя обезопасить, — сказала мне подруга, стоя около двери, — советую никуда не выходить. Еду я буду тебе приносить сама.

— Спасибо, — кивнула я, обхватывая себя руками за плечи. Все же страшно практически ничего о себе не знать.

— Не за что, — улыбнулась Железный Дровосек, — я все же хочу долететь до Земли, не угробив весь экипаж.

Все дни полета я просидела у себя, просматривая материалы по Кирте и пытаясь уснуть, отключиться от все возраставшей тревоги. Уже практически перед посадкой Хосита сунула мне в руки небольшой кулончик.

— Что это? — посмотрела я с интересом на подарок.

— Это чтобы тебя не начали утешать прямо