Кровь песков - С. К. Грейсон

Она не отпрянула сразу: ладонь с саблей опёрлась мне на плечо, взгляд — снизу вверх, с улыбкой.

— Пойдём смотреть гнездо, — сказала. — Не каждый день заглядываешь в логово легенды.

Мы подошли к кольцу костей. Я перемахнул следом за ней — и нахмурился ещё сильнее.

Внутри валялись груды чёрных, будто обугленных черепков — дорожкой к большому шару из того же материала. Он был разбит, словно изнутри.

— Это…

— Яйцо.

Мы молча уставились. Где-то под ложечкой похолодало. Всё складывалось: размер, беззубые дёсны.

— Если это был детёныш… — начал я.

Кира договорила за меня — так же мрачно:

— Значит, где-то рядом есть мать.

Глава 32

КИРА

Я устроила подбородок на коленях, пока Эрикс углём выводил сообщение, наблюдая, как колышущийся свет костра играет на его лице. Закат лил на его кожу золото, и я думала, что именно таким был бы его естественный цвет, не носи он годами маску, пряча лицо от солнца и оставляя кожу неестественно бледной.

Закончив записку, он тихо свистнул Зефиру, и тот послушно подпрыгнул ближе. Эрикс привязал свёрнутый клочок бумаги к его лапе тонким шнурком.

Мы прочесали логово детёныша вирма в поисках следов матери, без труда обнаружив полосу разрушений, тянущуюся к закату. Убедившись, что по ней можно будет отследить крупного вирма, мы откатились за гряду и разбили лагерь — обдумать следующий шаг.

— Он больше охотник, чем вестник, — сказал сейчас Эрикс, ещё раз проверяя узел на лапе Зефира. — Но, надеюсь, пустыня увидит важность нашего дела и доведёт его до стойбища.

— Может, он вместо этого полетит в Келвадан за помощью, — пробормотала я, больше задевая его по привычке, чем всерьёз.

Эрикс метнул в меня взгляд, но без яда.

— Лорд Аласдар пришлёт всадников, чтобы защитить пустыню от лавового вирма. Королеву Гиневру волнует только её город.

Я наклонила голову в раздумье, провожая глазами, как Зефир взмахнул крыльями, набирая высоту, пока не обратился в тёмную точку на закатном небе.

— Почему ты следуешь за лордом Аласдаром? — спросила я.

— Он научил меня…

Я качнула головой, перебивая:

— Даже если он и показал тебе, что Сердце Пустыни надо вернуть, я думаю, ты сильнее его.

Эрикс склонил голову, признавая.

— Ты ещё и законный наследник Келвадана, и теперь Чемпион Пустыни. Почему бы тебе самому не подняться на вершину дворца и не достать Сердце? Сомневаюсь, что королева отвергнет тебя, если ты попросишь. Сейчас именно ты объединяешь кланы, а не лорд Аласдар. Тебе не обязательно служить ему.

Лицо Эрикса перекосилось чем-то вроде оскала.

— Я обязан лорду Аласдару своей жизнью… своей вменяемостью.

От этих слов у меня внутри всё скрутило, как мокрую тряпку. Чтобы отвернуться от лорда Аласдара, Эриксу пришлось бы посмотреть на ожоги у себя на спине и на отказ от собственной личности, навязанный этой ужасной маской, — увидеть это как есть. Уж точно не как «доброту», какой он это себе объясняет. Я оставила тему.

— И как ты собираешься добраться до Сердца из покоев Келвара и Аликс? Никому не удавалось открыть их с тех пор, как они умерли, — спросила я вместо этого.

— Что ты знаешь о кровавом стекле?

Я моргнула от резкой смены темы, но всё же попыталась вспомнить предания. Когда я ездила с кланом Падра, их лорд носил саблю с вставкой из кровавого стекла в рукояти. Торговец на Испытаниях расписывал её силу и редкие свойства.

— Его делают, смешивая кровь с песком пустыни и расплавляя в стекло. Говорят, оно усиливает силу пустыни в том, кто его держит, — сказала я.

Эрикс кивнул.

— Не только в том, кто держит. Лучше всего оно отзывается на того, чья кровь в нём. Мы отдаём пустыне силу жизни и привязываем себя к ней, а она делится с нами своей. И хотя выглядит, как просто покрасневшее стекло, разбить его почти невозможно.

Я всматривалась в Эрикса, ловя отблески огня в его глазах, но молчала, дожидаясь, когда он продолжит.

— Королевские покои на вершине дворца запечатаны двумя пластинами кровавого стекла — из крови самого Келвара и Аликс. Они откликались только им, позволяя дверям распахнуться. Чтобы войти без их воли, нужно разбить обе панели. Для одной плиты потребовалась бы чудовищная сила. Чтобы разбить обе одновременно и раскрыть дверь, нужны двое сильнейших людей пустыни.

Понимание вспыхнуло — и почему Эрикс зависит от лорда Аласдара, и почему лорд держит рядом того, кто очевидно угрожает его власти, лишь бы насилие продолжало держать меч в ножнах.

— Вам двоим нужно двое, чтобы добраться до Сердца, — подвела я.

Он кивнул:

— Нужно двое.

Мой голос прозвучал едва громче шёпота, но в тишине огня показался слишком громким:

— Нас двое.

Взгляд Эрикса рванулся от пламени ко мне, встретился с моим — и обжёг.

— Я знаю.

Что-то вроде надежды разгорелось у меня под грудью. Пока мы шли вместе, стены между нами потихоньку таяли, но угроза войны висела на краю сознания, как туча. Лавовый вирм стал общим врагом и дал передышку — но недолгую. Сейчас же я видела путь, как избежать крови, которая казалась неизбежной.

— Думаешь, мы могли бы быть… союзниками? — спросила я.

Сердце камнем ухнуло, когда он резко замотал головой.

— Нет. — Голос острый. — Я чувствую к тебе не то, что чувствуют к союзнику.

Дыхание споткнулось.

— А что ты чувствуешь?

— Слишком много. — Эрикс отвернулся.

Я не стала давить. Во мне тоже становилось слишком много его.

— Хочешь спарринг? — без прелюдий спросил Эрикс утром, когда мы закончили формы.

Внутри я поморщилась, вспомнив наш прошлый бой и как легко он со мной играл. Учиться у него — правильный выбор.

— У нас нет затупленных сабель, — заметила я.

— Можно отработать бой без оружия.

— Я почти не умею драться голыми руками.

Бровь Эрикса приподнялась скептически. Видеть его лицо без маски было освежающе — слишком открытая мимика, слишком понятные мысли, чтобы удержать репутацию Вайпера без этого куска металла.

— Чему там Адерин учит всадников в последнее время? — пробурчал он себе под нос.

Я застыла.

— Ты знаешь Адерин?

Эрикс напрягся, отвёл взгляд. Я уже подумала, что он уйдёт от ответа, но он удивил:

— Мы росли вместе. Её отец был советником королевы, и когда он с женой внезапно умерли, королева Гиневра дала Адерин кров во дворце.

Адерин как-то сказала, что знает ещё одного такого, как я, — и потому она