Кровь песков - С. К. Грейсон

— Я слишком долго не позволял себе ничего хотеть. — Слова его ложились мне на кожу поцелуями; он спускался ниже, к животу, пальцы уже тянулись к узлу пояса. С его помощью я выскользнула из штанов — иначе просто вспыхнула бы. Взгляд, который он бросил на меня, когда я обнажилась вся, заставил подумать, что я и правда могу воспламениться.

— Я не думал, что смогу любить что-то так же, как пустыню, — признался он, нежно поглаживая пальцами кудри там, где сходятся бёдра. — Но ты такая же дикая. И вдвое прекраснее.

Я попыталась сказать, что он тоже красив, но слова застряли в горле — его большой палец нашёл мою самую чувствительную точку и очертил по ней лёгкий круг. Он осыпал открытыми поцелуями выступ бедра, а потом зубами провёл по тонкой коже на внутренней стороне — так, что я заскулила. И когда его рот сменил пальцы — будто молния снова ударила в меня.

— Ты ещё лучше на вкус вот так, — пророкотал Эрикс и снова провёл вверх по центру горячей полосой языка.

Он изучал губами и языком каждый дюйм моей влажной плоти — будто хотел выучить меня наизусть одним только ртом. Я извивалась, не понимая, хочу ли сбежать от напора ощущений или наоборот — ближе. Он ответил тем, что перекинул мою ногу себе на плечо, открывая меня шире для своих исследований.

— Пески, Кира, — пробормотал он в мой жар, — ты идеальна… такая мокрая, что я бы пил.

Он был прав. Скользь стекала в ложбинку между ягодиц, покрывала верх бёдер, но по тому, как жадно он слизывал её, казалось, ему вечно будет мало. Я вцепилась пальцами в его волосы и дёрнула — он застонал прямо в меня. Я запричитала от вибрации, уже не в силах не тереться о его рот. Он не возражал — пожирал меня с одержимым упорством. Добавил пальцы, входя ими в меня и подхватывая ритм языком.

Оргазм разорвал меня с оглушительной скоростью. Спина выгнулась из песка, из груди сорвался долгий, безвоздушный стон.

— Эрикс.

Он не переставал лизать, пока меня трясло; низкое рычание удовлетворения вытягивало из меня болезненно сладкие судороги, пока я не осела — без костей, вся в дрожи. Эрикс пополз выше, и то, как бережно его губы касались моего живота, грудины, лба, никак не вязалось с тем, как голодно он пировал несколькими минутами раньше.

Вайпер. Принц Келвадана. Нежный — со мной, изгнанницей. И при всей своей силе — такой же одинокий, как я.

Я провела пальцами по его спине, скользя по рядам ровных рубцов, и подняла ладони к его лицу. Взгляд обжёг.

— Эрикс, — прошептала я, смакуя, как дрогнуло его тело от имени на моих губах. — Пожалуйста, Эрикс.

Он сел на пятки, развязал пояс, стянул штаны и откинул их ногой. Я смотрела на его лицо, пока он раздевался — впервые обнажаясь передо мной до конца. Но когда он остался совершенно нагим, я не удержалась и опустила взгляд — туда, где он стоял крепким, гордым — ради меня. Во рту пересохло.

Он снова наклонился, упираясь локтями по обе стороны моей головы; я обвила его руками и ногами без промедления, подставляя таз, чтобы соединиться. Он выдохнул мне в шею — измученно и вполголоса усмехнувшись моей нетерпеливости; волосы на затылке дрогнули от его дыхания.

Когда головка вошла — туда, где всё уже пылало и ныло ожиданием, — я вскрикнула. Но не так громко, чтобы не услышать шёпот у самого уха:

— Моя.

Вот и всё. То, о чём я тосковала все эти годы, — принадлежать. Эрикс протягивал это мне так искренне, пока я срывала с него броню, находя мужчину под ней — того, кто достоин так многого и берёт так мало.

Он скользил всё глубже, пока я не поклялась бы, что мы уже не двое. Голос вернулся ко мне ровно настолько, чтобы простонать в ответ:

— И ты мой.

Его член дёрнулся во мне от этих слов, и я задрожала от переполняющего чувства — полноты, единства. Он начал двигаться — медленно, мучительно, выходя едва и возвращаясь. Я охватывала его всей собой, и казалось, сама ткань пустыни содрогается вместе со мной.

Когда он ускорился, думать я могла только об Эриксе: как он двигается глубоко внутри, как огонь наслаждения грозит сжечь меня, когда его бёдра врезаются в мои. Его имя слетало с моих губ снова и снова, пока он не задушил его поцелуем — глубоким, языком, словно ему было нужно войти в меня и там.

Ощущения захлестнули — и тело, и дальше. Магия ожила. Моя вливалась в него, нити его силы оплетали меня. И стоило узлу натянуться, как я разлетелась вокруг него с криком. Эрикс ответил рыком — наслаждение прорвало нас обоих, уже не различая, где моё, где его.

Когда песок улёгся вокруг, и Эрикс выжил из моего тела последние отголоски блаженства, я поняла, почему его прикосновение разбудило во мне ту самую первую искру в нашу самую первую встречу. Его сила и моя — одной природы. Одно и то же.

На следующее утро, закончив формы, мы с Эриксом окинули место взглядом — и растерялись. Оставалось только ждать подмоги от стойбища.

Тяжёлое чувство срочности висело в воздухе, но сделать сейчас было нечего. Меня распирало — руки сами искали занятие: я дёргалась, ёрзала, снова и снова. Лавовый вирм продолжал резать пустыню, но без помощи мы не могли за ним идти. Ни жеребёнка принять, ни тварь убить — ничего. Я чистила Дайти, пока его золотая шерсть не заблестела, как начищенная латунь, а Эрикс косился как на безумие — грозный жеребец таял под моими пальцами.

Но усидеть я всё равно не могла, полная энергии. Ночью мы снова заснули, держась за руки; проснулась я с головой под его подбородком, переплетённая с ним руками и ногами. Это был лучший сон в моей жизни — и теперь во мне всё бурлило.

— Хочешь научиться трюковой езде? — спросил Эрикс, когда я в третий раз прошлась по гриве Дайти.

Я вскинула брови:

— Трюковой?

— Это одно из немногих, что я умею помимо драки, — признался он с лёгким пожатием плеч.

— И какие трюки? —