Стрелок - Иса Белль

– Ты хочешь его? – спросил он.

В каком смысле? Как подарок, перевязанный ленточкой? Нет.

– Я хочу дружить с ним, – объяснила я. – Почему он не пришёл сегодня?

Папа поправил пушистые ворсинки с нижней части моей пижамной рубашки, когда я показал ему свои проблески грусти.

– Со мной не интересно? Поэтому он решил остаться дома?

Кристиан был на вечеринке вместе с Домиником, и они отсиживались внутри виллы. Я не знала, чем они занимались целый вечер. Наверное, дрались, как обычно.

– Дело не в тебе, Джулия.

– Тогда в чём?

Папа промолчал.

В следующем году Себастьяну должно исполниться восемнадцать. С чего я взяла, что он захочет дружить со мной, если он даже не разговаривал со своей собственной младшей сестрой? И, правда, о чём бы мы говорили с ним?

Иногда мне хотелось залезть в его рот, чтобы проверить был ли на месте его язык.

Я тяжело выдохнула через нос.

– Неважно, – отмахнулась я.

Папа просунул ладони под мои подмышки и поднял меня с пола. Я обернула свои руки вокруг его шеи.

– Только не рассказывай об этом никому, ладно? – попросила я.

– Даже твоей маме?

– Даже ей.

Книга прижалась к моей груди, когда мы вышли из комнаты и начали спускаться вниз. Надеюсь, мы шли на кухню, чтобы поесть ещё немного торта.

– Они с Домиником сплетничают каждый день.

– Правда?

– Ага. Почему бы нам тоже не сохранить от них один секрет?

– Хм, – папа раздумывал, умно хмурясь. – Может мне стоить попытать твою маму? Хочу узнать их тайны.

Я открыла рот, испугавшись.

– Ей будет больно?

– О, нет, дорогая, ей не будет больно, – ухмылка накрыла его губы.

Пытки без боли? Папочка теряет хватку.

Белый свет, вспыхнувший в глазах, заставил меня распахнуть веки. Я резко вздохнула, будто не дышала до этого, и немного приподнялась со своего лежачего положения. Грудная клетка сжалась, пиканье со стороны отдавало в уши, и я стала моргать, пытаясь понять, где находилась.

Половина моего тела была укрыта тонким одеялом, яркий свет из длинных настенных ламп ударял в глаза, ослепляя, а больничный запах сразу проник внутрь, знакомя меня с моим местом нахождения.

Я не успела опомниться, как дверь распахнулась и медсестра влетела в мою палату. Её лицо выглядело обеспокоено.

– Джулия? – позвала она меня.

Я кивнула, растерявшись.

– Лягте.

Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, и откинулась обратно на подушку. Молодая девушка наклонилась надо мной и стала светить маленьким фонариком прямо в глаза. Я стала щуриться и морщиться, когда она не прекратила, продолжая мучить меня.

– Рефлексы в норме, – медленно проговорила она.

Голова закружилась. Я потёрла веки, когда медсестра отошла от меня, проверяя что-то на мониторах рядом со мной.

– Как вы себя чувствуете? – продолжая отслеживать цифры и линии на экране, спросила она.

– Я…

Как я?

Тело ломило, как будто я не сдвигалась с места целую вечность. Хотелось попрыгать, чтобы почувствовать каждый свой сантиметр. Я попыталась присесть и только тогда почувствовала её.

Перевязка на моём животе.

Пальцы зацепились за одеяло и откинули его в сторону. Я была переодета в светло-голубое больничное платье и совершенно не видела, что было под ним. Но чувствовала.

Паника подкралась незаметно.

Себастьян?

– Где моя семья? – повернув голову в сторону девушки, быстро спросила я.

– Её здесь нет.

Сердце на секунду прекратило биться и, видимо, заметив выражение моего лица, девушка добавила:

– Мы отправили их домой несколько часов назад. Зона ожидания не могла держать их здесь так долго.

– Сколько?

– Три дня.

Мой рот приоткрылся.

Три дня? Почему я так долго не приходила в себя?

Словно услышав мой внутренний голос, медсестра дала ответ:

– Вы пережили клиническую смерть. Ваше сердце остановилось ровно на четыре минуты и двадцать шесть секунд. Мы думали, вы очнётесь быстрее, но ваш организм был вымотан и держал подсознание под своим контролем.

Могла ли я опешить ещё больше?

Дышать стало так тяжело, что я стала прерывисто вбирать кислород, пытаясь насытиться им.

Я умерла?

– Джулия? – подойдя ко мне, ещё раз переспросила девушка. – Вы в порядке? Скажите, если что-то не так.

Пальцы защёлкали перед моими глазами.

– Где Себастьян?

Девушка непонятливо посмотрела на меня.

– Мой муж, – объяснила я. – Он остался здесь?

– Ваш… муж?

Почему она не понимала о чём я говорила с ней? Где Себастьян?

– Здесь был лишь ваш брат, его жена и ваши друзья. Они уехали, – напомнила она. – Но моя помощница уже звонит им.

Воспоминания трёхдневной давности стали возвращаться ко мне. То, как я бежала на встречу к Себастьяну, как он ранил меня, его лицо в этот момент, холодные руки, обнимающие меня, моё имя, слетающее с его губ, и побелевшие глаза.

Он ведь был цел на тот момент? Что если Триада напала на него, когда его внимание переключилось на меня?

Я посмотрела по сторонам, мечтая найти телефон рядом с собой.

– Я единственная раненная, которую привезли?

Медсестра кивнула мне.

Поток мыслей бился о мой мозг, пытаясь понять, где же всё же был Себастьян.

– Можете попробовать встать. Только будьте осторожны и не делайте резких движений, – предупредила она. – Если почувствуете сильное головокружение и онемение конечностей лучше дождитесь меня, хорошо? – она отцепила присоски от моих рук. – Мне нужно отойти, чтобы узнать дозвонились ли до вашей семьи.

Я закивала, смутно слыша её.

Девушка покинула палату, и я осталась одна.

Из-за частого дыхания, живот начал болеть, и я стала ощущать свой порез. Я закрыла глаза, унимая частое сердцебиение и пытаясь прочувствовать ранение. Оно казалось небольшим, сантиметров пять в ширину, но глубоким. Такое чувство, будто я до сих пор могла иметь лезвие внутри себя. Словно его часть осталась где-то там.

Ладонь нащупала мягкий матрас, и я медленно спустила ноги с постели. Босые ступни коснулись прохладного пола и мурашки пробежала по икрам.

Как приятно.

Я облизнула пересохшие губы, открыла глаза и постаралась опереться на обе руки, привстав. Ладонь быстро ухватилась за железную перекладину, и я удержалась на месте, когда перевела тяжесть тела на ноги.

В глазах потемнело, но я сильно зажмурилась, прогоняя черноту. Затем выпрямилась и глубоко вздохнула, наконец, полностью чувствуя себя.

Здесь не было зеркало, чтобы я могла посмотреть на себя, но я положила руку на бок и коснулась ткани, покрывающую бинт.

Господи, я умерла. По-настоящему.

Волнение продолжало крутиться вокруг меня, и я сделала несколько шагов, собираясь выйти из палаты, чтобы найти телефон, но дверь, находящаяся в паре метров от меня, тихо