Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Я предала тебя.

— Любовь сильнее гнева и недоверия. Я снова и снова возвращаюсь к этой мысли и всегда прихожу к одному и тому же выводу: я не хочу жить без тебя.

Я глажу его лицо, прослеживая черты его лица. Я хотела бы любить его так, как он того заслуживает, но это невозможно, потому что мое сердце принадлежит другому, который оставил след в моей душе, когда я была влюблена в Братта. В этом и была вся проблема, что страсть была сильнее любви.

Он медленно приближается к моим губам, я успеваю отвернуться, позволяя ему поцеловать меня в щеку.

— Я...

— Перестань, — он снова заставляет меня замолчать. — Просто подумай и стань прежней.

Музыка заканчивается, и мы остаемся единственными на танцполе.

— Вернемся к столу, — он берет меня за руку.

— Луиза собирается бросить букет! — Лайла берет меня за руку, освобождая от его захвата.

Она ведет меня к группе женщин, которые не перестают кричать. Луиза забирается на стул, все готовятся, и букет случайно попадает мне в руки.

— Вот и следующая невеста! — кричит Лулу, и все аплодируют.

— Подозреваю, что разговор, который я только что слышала, принесет свои плоды. — Лайла обнимает меня сзади.

Я поднимаю букет. — Выйти замуж..., - я слишком далека от этого.

70

СЕЛЕСТЕ

Рэйчел

Свадьба была неделю назад, и отсутствие Луизы чувствуется даже в Лондоне. Столько лет, прожитых вместе, создают привычку, как когда живешь с родителями или партнером. Я подумываю о возвращении в Америку, но чувствую, что центр Аризоны для меня слишком мал.

Это будет как сойти с яхты и сесть в каноэ. Остаться в Лондоне требует усилий, самоотдачи и дисциплины, ведь это один из лучших центров в мире. — Кроме того, работа в элитном подразделении приносит очень хороший доход, когда есть специальные операции.

Однако, несмотря на то, что все хорошо, я чувствую, что мне нужен новый старт, смешивать личную жизнь с работой очень сложно. Анджела снова и снова подходит ко мне в поисках доверенного лица, не зная, что ее признания являются для меня душевной пыткой. Он не равнодушен к ней, в отличие от Сабрины. С ней он проводит свободное время.

Нет никаких признаков того, что итальянцы продолжают преследовать меня, и это позволяет мне дышать немного спокойнее.

С другой стороны, есть Братт, мы были близки на протяжении всей недели, и то, что наши подразделения работают вместе, заставляет нас постоянно участвовать в закрытых совещаниях. — Еще одна вещь, от которой я хочу избавиться, — думаю я. Неприятно видеть бывшего, которому я изменила, потому что, когда мы стоим лицом к лицу, в голову приходят воспоминания о том, что я сделала с его лучшим другом.

— Ты не могла бы меня покормить? — спрашивает Лулу из-за двери. — Я голодна, а в кладовой ничего нет.

Я откладываю чемодан, который уже несколько дней пытаюсь распаковать.

— Э... Да. — Я ищу пальто. Нужно чем-нибудь отвлечься.

— Звучит отлично, — восклицает она, хлопая в ладоши. — Я приму душ.

Я готовлю себе чашку кофе, пока Лулу собирается. Я ищу в Интернете, чем бы заняться, в кино я уже три раза ходила, в театр — два. Могла бы встретиться с подругами, но Лайла у своей мамы, которая приехала к ней в гости, а Бренда в Пуэрто-Рико.

В конце концов я натыкаюсь на альбом, который дала мне Луиза, и вспоминаю рисунок Паркера. Что Бренда говорила о том, что он выставляет свои работы в галерее? Я набираю его имя и нахожу несколько статей о его творчестве.

— Что только не узнаешь..., — размышляю я. Я делаю глоток кофе, прежде чем записать адрес, где он выставляет свои работы.

— Я готова. — Лулу появляется в пальто и утепленных сапогах.

— Мне нужно, чтобы ты меня куда-нибудь отвезла, — говорю я, беря ключи от машины.

— Если это будет весело.

Мы обедаем в небольшом ресторанчике недалеко от здания и отправляемся в Сохо. Этот район часто появляется в кино, так как здесь много мест, где преобладает искусство.

Я паркуюсь напротив небольшой галереи из коричневого кирпича с флуоресцентными дверями.

— Галерея? — жалуется Лулу—. Не было ничего получше?

— Не жалуйся. — Я выхожу из машины—. Я хочу посмотреть, а потом сделаем то, что хочешь ты.

— Запиши, что мы будем делать то, что я хочу. — Она следует за мной. — Я только что сняла тебя на телефон.

— Но тебе запрещено жаловаться... — Я затаскиваю ее внутрь.

Место небольшое, с деревянными полами и лампами, свисающими с потолка. Несмотря на неприметный фасад, здесь довольно много посетителей, которые ходят туда-сюда.

— Что это такое? — Лулу указывает на одну из абстрактных работ. — Кто, черт возьми, выставляет на обозрение кучу треугольников и прямоугольников?

— Это искусство, — бормочу я, видя, что она привлекла внимание нескольких человек.

— Да ладно тебе! — Она закатывает глаза. — Мои рисунки из начальной школы сделали бы меня миллионершей.

— Ты обещала не жаловаться.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — приветствует нас один из сотрудников.

— Да, я ищу работы Доминика Паркера.

— Они на втором этаже, прошу вас за мной.

— Иди сама, — говорит Лулу. — Я куплю булочки на улице.

Я следую за парнем, который комментирует окружающие нас работы.

— С чего хотите начать? — спрашивает он, когда мы поднимаемся наверх. — Искусство в войне? Пустыня?.. Небесная?

Я не знаю, какая лучше, поэтому просто отвечаю:

— Все.

— Хорошо. — Он улыбается с некоторым волнением. — Начнем.

Мой капитан определенно талантлив, работы перед мной отражают реальность, с которой мы сталкиваемся каждый день. В первых двух картинах он использует не более двух цветов. — Искусство в войне» выполнено в белом и красном, с изображением зданий и людей, ведущих физические, умственные и эмоциональные сражения; в «Пустыне» он использовал черный и желтый, сочетая день и ночь в одном произведении.

— Перейдем к моей любимой: — Celeste.

Он ведет меня на другой конец зала и ошеломляет произведением, занимающим половину стены. — Кроме как слепая, глупая и тупая, — это единственное, чем я могу объяснить, почему не заметила чудо, которое стоит передо мной.

Только глупая не заметила бы, насколько она прекрасна в глазах Паркера.

— Celeste была написана в середине 2012 года и изображает красоту, нежность и женский порыв, подчеркивая смертельный шарм, который отличает женщин.

Он смеется над последней фразой.

Я любуюсь работой, проводя рукой по холсту, прослеживая нарисованные линии.