Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

— С вами все в порядке? — нервно спрашивает он. Он не замечает апокалиптической проблемы, стоящей прямо за ним.

Меня не касается его личная жизнь, — говорит Кристофер, — но проявления привязанности здесь запрещены».

Алан бледнеет, и я, например, не знаю, что сказать.

Это не то, чем кажется, — говорю я. Оливейра просто...

— Целуется, — говорю я, — мне не нужно объяснять.

— Это не то, что вы думаете, сэр, лейтенант Джеймс и я....

— Я не давал вам разрешения говорить, солдат, — перебивает его он.

— Нет, это была ошибка....

— Наказание уже заработано, — заявляет полковник. Приходите завтра ко мне в кабинет, и я с радостью сообщу вам об этом».

Алан открывает рот, чтобы заговорить, но ему не дают.

— Стоять, — приказывает полковник, и солдат подчиняется.

Кажется, я разбила зеркало в Ватикане, раз мне так не везет.

— Я могу объяснить, — говорю я, когда Алан уходит.

— Ага! — Кристофер уходит, оставляя меня без слов.

Я слезаю с мотоцикла и спешу за ним.

— Погоди! Я не хочу, чтобы ты думал то, что не соответствует действительности, он просто рассказал мне подробности.

Он поворачивается ко мне и выхватывает у меня серьгу, которую отбрасывает, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Ты лейтенант, и мы не собираемся здесь рассказывать тебе глупые подробности, как будто ты какая-то королева красоты. — Его гнев заставляет меня отшатнуться: «Мое командование не приемлет раздолбаев или начальников, которые не знают, как навязать режим дисциплины, необходимый для работы, и этот штаб не для флирта или того, чтобы перед ним лебезили.....

— Вы не о том думаете...

Он криво улыбается и направляется к DB11.

— Я ничего не думаю, потому что мне просто все равно, что вы делаете. Если вам нравится солдат, вы вольны делать с ним все, что хотите, но убирайтесь отсюда.

— Мне не нравится Алан...

— То, что я только что увидел, подтверждает обратное!

— Это он поцеловал меня, а я не знала и...

Он поднимает руку, чтобы я замолчала.

Оставь свои объяснения для Братта, это его ты должна пытаться убедить в том, какая ты хорошая девушка, а не меня, — обрывает он меня. Я просто хочу, чтобы моя армия стояла в строю.

Сердитый тон выводит меня из равновесия. Я не сделала ничего плохого, и, что еще хуже, он не позволяет мне объяснить, как все прошло. Меня переполняет сентиментальная ярость, а такие эмоции всегда заканчиваются разочарованием.

— Я дала тебе шанс объяснить про вас с Ириной.

— Ха! — Не смеши меня, я ничего тебе не объяснял, ты задала вопрос, а я просто ответил. У меня не было обязанности объясняться ни с вами, ни с кем-либо еще. И уж тем более, когда у нас были чисто сексуальные отношения.

— Да?

— Да, были, — говорит он. Мне нравятся оргии и секс втроем, но не так, как ты хочешь это сделать, переспав со своим солдатом и со мной. Я ухожу в отставку, чтобы ты могла посвятить себя ему.

Он садится в машину и заводит двигатель.

Хорошо было, пока это длилось, — обрывает он разговор и нажимает на педаль газа. Я отступаю назад, чтобы он не проехал по мне шинами.

Вот идиот! Я сажусь обратно на мотоцикл, Александра уже там, и я даже не пытаюсь искать сережку.

— Я задержалась дольше, чем думала, — извиняется она.

— Я теряюсь в ящиках в поисках запасного шлема.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать свой гнев. Что он думает, что делает? Гнев застилает мне глаза, и я грубо вытираю слезы.

К лучшему, что все закончилось. Я пытаюсь подбодрить себя.

Да пошел он! Никто никогда не уверял меня, что его отношения с Ириной — неправда. У Сабрины не было никаких причин распускать сплетни о собственном муже, к тому же я видела, как они очень сдержанно разговаривали. Как глупо, даже сейчас я понимаю, насколько наивной была, поверив его лжи.

— Луиза звонила мне, она уже приехала к Тиффани, — сообщила мне Александра.

— Поехали, я не хочу выслушивать одну из ее длинных речей, в которой она ругает меня за опоздание.

С крыши лондонской Национальной галереи я навожусь на цель через прицел своего пулемета KFD 175 — это просто прелесть, когда речь идет об оружии, дальнобойном, смертоносном и бесшумном.

Человек в черном в пяти метрах справа от те-бя, — говорит мне Патрик через наушник. Палало Нумухо. Лицо с судимостью за грабежи, вымогательства и убийства.

Высокий, полноватый мужчина идет в окружении охраны из пяти телохранителей. Он выглядит отчаявшимся, оглядывается по сторонам, сверяясь с часами. К нему подходит Александра в форме Красного Креста; в руках у нее бланк, и я читаю по губам, как она пытается спросить, не хотят ли они сдать кровь. Один из сопровождающих отводит ее в сторону, прерывая ее речь о тысячах людей, которые умирают каждый день из-за нехватки драгоценной жидкости, из-за отсутствия доноров.

Это он, — подтверждает он, — сопровождающие носят знаки отличия компании.

Мы участвуем в так называемой тайной социальной чистке, которую в крайних случаях применяет специальная военная армия. Когда требуется, FEMF отправляет нас в разные места по следам преступников мирового класса на основании законов племен, групп или общин, которые из уважения к своим традициям устанавливают собственные правила. В мире их не более пяти, но они позволяют происходить вещам, которые подвергают опасности других, как этот парень, который убил нескольких человек и скрывается в своем племени, когда на него обрушивается закон, который отказывается его наказывать, а он дает времени пройти и снова выходит на свободу, уничтожая жизни нескольких человек. Он представляет опасность для наших мирных жителей, и этого мы больше не можем допустить.

Я фокусирую его под прицелом, выстрел должен быть идеальным, ведь малейшая ошибка насторожит его кольцо охраны.

Как хорошо быть легкой, беззаботной и не отвлекаться на похоть. Ни о ком не мечтать, быть одной из тех, кто быстро забывает, пока концентрируется на том, на чем должен быть сконцентрирован. Со мной такого не случается, но, наверное, это очень здорово — быть такой.

Напротив, я одна из тех, у кого на плечах лежит чертова ноша, потому что один персонаж задел мою гордость. Я из тех,