До скорой встречи - Лекси Аксельсон

Он пьет.

Еще раннее утро, а он уже затуманивает себе рассудок.

Он всегда так много пил? Или это что-то новое?

Сегодня должен был быть день ответов. Предстояло рассказать о беременности. И о Шейне.

Но как это сделать, если он утро начал с алкоголя?

Я испытываю дикое желание завязать с ним спор из-за выпивки. Засыпать вопросами о миссии. Спасли ли они Дэймона? Но самый важный вопрос, не дающий покоя: что именно случилось с братом?

Но с Дэнни творится что-то неладное, и мне страшно лезть ему в душу. Он продолжает лишать меня необходимой информации.

Решимость сообщить о беременности тает, уступая место разочарованию. Хотелось, чтобы он был абсолютно трезв в тот момент, когда мои слова навсегда изменят его жизнь.

Ты станешь отцом.

— Что не так, Ари? — Он подносит стакан к губам, изучая мое лицо.

— Ничего, — выпаливаю я, откусывая хрустящий край бекона. — Просто думаю о работе. Мне сегодня нужно выйти. Теперь я в приемном покое на базе. Выезжать примерно через час.

— Серьезно? Это чертовски круто. Тогда я тебя подвезу, — предлагает он, сглатывая.

— Спасибо. Персонал принял меня с распростертыми объятиями после Ирака. Это был удивительный путь. — Дэнни со стуком ставит стакан и ухмыляется. Точно знаю: в его голове сейчас всплывают воспоминания о том, как он затащил меня к себе в комнату, потому что со мной происходит то же самое. Звон стекла о столешницу повисает в воздухе; он опирается на стойку обеими руками, отчего бицепсы напрягаются, а вены вздуваются под кожей.

Это зрелище завораживает.

— Я горжусь тобой, детка. — В животе порхают бабочки, когда это «детка» слетает с его губ. Он поворачивается к плите и начинает накладывать себе яичницу.

Телефон вибрирует, экран загорается от маминого ответа. Заставляю себя оторваться от созерцания его спины.

Мама:

Всё хорошо, mija. Как Дэнни отреагировал на новость о ребенке?

Быстро хватаю телефон со стойки, не давая Дэнни увидеть сообщение. Дыхание сбивается. Нервы натянуты до предела. Хранить этот секрет больше невозможно.

Дэнни заслуживает знать, что я ношу нашего малыша. Подходящего момента так и не нашлось, но рисковать тем, что он прочитает смс от мамы, нельзя. Он не должен узнать вот так. Можно только представить, что он почувствует, узнав обо всём от кого-то другого. Новость должна исходить от меня.

— Мне нужно домой. Надо забрать форму и принять душ, а то опоздаю.

Дэнни оборачивается и садится на барный стул напротив. Ставит тарелку, подцепляя вилкой яичницу.

— Можешь принять душ здесь, а потом заедем за формой. И на работу тоже подброшу. Я планирую забрать твой «Бронко» позже сегодня. — Он откашливается, проглатывая еду. — Мне нужно заскочить в штаб на час, так что к пяти вечера буду дома.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

Он поднимает на меня взгляд, прежде чем сделать очередной глоток. С этим мужчиной у меня будут большие проблемы.

— Договорились. — Он подмигивает, и я замираю. Боже, от одного только этого щеки заливает румянцем. Опускаю взгляд в тарелку — аппетит окончательно пропал.

* * *

Перед тем как подъехать к дому, сообщаю матери, что Дэнни всё еще не в курсе беременности. Прошу его подождать в пикапе, пока забегу за всем необходимым: черной рабочей формой, повязкой на голову и кроссовками.

Влетаю в дом. Дверь не заперта; мама на кухне болтает по телефону с одной из сестер из Мексики. Она полностью поглощена разговором и лишь машет рукой, заметив меня. Указывает пальцем на диван — там лежит форма, свежевыглаженная и готовая к выходу.

Эта безусловная материнская любовь — то, к чему я сама буду стремиться в отношениях со своими детьми. Мне уже за двадцать, а она любит меня так же, как в детстве. С братом она была еще более заботливой, делая всё возможное, чтобы поддержать его и облегчить жизнь, когда он возвращался домой.

Бегу в комнату и хватаю цифровой тест с результатом «беременна», сделанный в «Target» в тот самый день. Он был спрятан в кармане одного из кардиганов в шкафу. По пути сюда в голову пришла идея, как именно обо всем рассказать.

Я скидываю вещи Дэнни и переодеваюсь в форму. Прячу тест в карман, проверяя, надежно ли он лежит. Время поджимает, я опаздываю и подгоняю себя.

Быстро осматриваю комнату, чтобы убедиться, что никто не вламывался в мое отсутствие. Вроде бы всё лежит так же, как перед свадьбой Эмилии. И хотя теперь есть сигнализация, лучше перепроверить. Ищу свой «Глок» под кроватью — он на месте. Поднимаюсь с пола и быстрым шагом выхожу из спальни.

— Увидимся позже, мам, люблю тебя! — кричу я, прикрывая дверь. Придерживаю её ногой, стоя на пороге и дожидаясь ответа.

— Тоже тебя люблю, que Dios te bendiga! — Она прикрывает трубку рукой, чтобы попрощаться. Да благословит тебя Бог.

Захлопываю дверь и бегу к пикапу Дэнни с кроссовками в руках. Он настолько поглощен телефоном, что даже не вздрагивает, когда я запрыгиваю на пассажирское сиденье. Натягиваю обувь, а мысли несутся вскачь.

Кому он пишет?

Почему-то в памяти всплывает блондинка из бара, в ту самую ночь, когда он чуть не забил Шейна до смерти.

Он бы не стал.

Прикусываю губу, отгоняя любопытство. Я ему доверяю.

Он блокирует экран и бросает телефон в центральную консоль. Из динамиков начинает играть Коди Джинкс; Дэнни сдает назад, выезжая с дорожки.

Двигатель ревет, когда коробка переключается на драйв и нога давит на газ. В салоне пахнет кожей и одеколоном, и мне хочется впитать в себя этот аромат. Пластиковые края теста впиваются в бедро, отчего голова идет кругом. Ладони потеют; совершенно непонятно, как сообщить новость и не грохнуться при этом в обморок от нервов.

Теплится надежда, что он обрадуется так же сильно, но Дэнни крайне непредсказуем. В одну минуту он — тот самый мужчина, в которого я влюбилась без памяти. В следующую — кто-то совершенно другой.

Кладу руку на низ живота, поглаживая большим пальцем поверх ткани, гадая, чем там занят кроха. Спит? Танцует? Сосет пальчик? В книгах для беременных пишут, что они так делают. Раздумья о малыше отлично отвлекают от грядущего разговора. Разозлится ли он, что я скрывала так долго?

Перевожу взгляд на Дэнни: солнце освещает его лицо, отбрасывая тень в мою сторону. Он щурится на дорогу. Тянется к консоли, достает «авиаторы» и надевает их. Линзы отливают угольной чернотой.

— Почти год прошел со смерти Пола, — выдавливает Дэнни сквозь зубы.