Кое-что о любви - Элизабет Бойл

– Но вы сказали, что с деньгами, выигранными на турнире у Уэстли, вы сможете начать новую жизнь.

– Теперь не смогу. – Эммелин отвернулась.

– Почему?

– Потому что если я буду играть, а потом исчезну, то погублю Седжуика.

– Да-да, мы это обсуждали, но вы заболеете и потом умрёте.

– Я не могу, – покачала головой Эммелин.

– Не можете умереть? Безусловно, сможете и умрёте. Таково было наше соглашение.

Эммелин снова расплакалась.

– О Господи, – вздохнула леди Седжуик, – что случилось?

– Я люблю его.

– Вы – ч-что? – Откинувшись на спинку сиденья, вдова уставилась на Эммелин.

– Я люблю Седжуика, люблю всем сердцем. Я не хочу уезжать от него, но должна…

– Вы любите моего внука? – прошептала леди Седжуик. Громко всхлипнув, Эммелин кивнула.

– А что Седжуик чувствует к вам? Не отвечайте, – махнула рукой пожилая леди. – Прошлой ночью я видела его с вами. Хьюберт прав, Алекс без ума влюблён в вас.

– Он хочет на мне жениться, – всхлипнула Эммелин.

– Правда? – У старушки округлились глаза. Эммелин опять кивнула, а леди, наклонившись, взяла её за руки. Взглянув в карие глаза старой женщины, Эммелин увидела там удовлетворение и радость.

– Так выходите за него замуж, я вас благословляю.

– Вы хотите, чтобы я вышла замуж за Седжуика? – Эммелин не могла поверить ей.

– Да, – кивнула леди. – Я всегда желала для своего внука, чтобы он влюбился, нашёл себе ту, которая принесёт ему счастье. А вы, очевидно, это сделали. Выходите за него замуж, Эммелин. Оставайтесь с нами навсегда.

– Я не могу.

– Почему не можете?

– Мы относимся к разным слоям общества. Я не леди. Я его недостойна.

– Недостойны! Я видела вас – вы укладывали свои вещи и не взяли ничего, чего у вас не было прежде. Думаю, вы вполне достойны.

– Но мой отец, моя мать…

– О, так вас это беспокоит? – Вдовствующая баронесса наклонила голову. – А кто были мои родители?

– Граф и графиня Сент-Хейлер, – ответила Эммелин, а старая леди покачала головой:

– Моя мать была танцовщицей в опере, а отец перегонял грузовые фургоны.

– Но в «Дебретте»… – попыталась возразить Эммелин.

– Ложь. Выдумка, чтобы не возникало никаких разговоров после того, как мы поженились. Моего Александра нисколько не волновало моё скромное происхождение. Он увидел меня в театре, где я пела, и через три дня сделал предложение. Мы поженились, и в одну из ночей нашего медового месяца была придумана моя родословная. – Леди мечтательно вздохнула, вспоминая, по-видимому, одну из самых страстных ночей. – Понимаете, Эммелин, есть люди, для которых родословная важнее всего, а я всегда верила, что главное – это душа человека и его характер. И по-моему, у вас в избытке и того, и другого.

Эммелин снова заплакала, не зная, как сказать леди, что даже с её благословением брак все равно невозможен.

– Миледи, – обратился кучер к леди Седжуик, указывая на дорогу впереди.

– Вот досада, – проворчала та, глядя на приближающийся к ним экипаж.

– Кто это? – спросила Эммелин.

– Герцогиня Шевертон.

Эммелин вжалась в сиденье и мысленно горячо взмолилась, чтобы кучер Седжуиков отвёз их как можно дальше отсюда.

– Женевьева? – герцогиня приветствовала леди Седжуик. – Это вы, и в городе? Я ужасно сердита на Седжуика. О, вчера вечером мы виделись с ним, и он ни словом не обмолвился о вас. Вероятно, он догадался, что я сделала бы утром в первую очередь.

– Ваша светлость, как приятно снова видеть вас. – Баронесса изобразила самую восторженную улыбку. – Вы не должны сердиться на моего дорогого Алекса, потому что я прибыла вчера вечером без предупреждения.

– Вы приехали в город, чтобы познакомиться с его женой. – Герцогиня заглянула в коляску. – Это она?

Леди Седжуик толкнула свою спутницу локтем, чтобы та села прямо, и Эммелин повиновалась, хотя и неохотно.

После того как дамы были представлены друг другу, герцогиня дала Эммелин несколько советов относительно выбора мастеров для отделки дома. Очевидно, герцогиня знала все о переустройстве особняка Седжуиков и, как соседка, считала своим долгом, более того, обязанностью убедиться, что работа выполнена безукоризненно и соответствует требованиям, принятым в этой части Мейфэра.

Ни леди Седжуик, ни Эммелин не успели запротестовать, как её светлость пригласила их на чай в три часа, а затем велела кучеру ехать дальше.

– Однако молодая жена Седжуика совсем не такая, какой я её себе представляла, – шумно выдохнув, сказала герцогиня Шевертон, не обращаясь ни к кому конкретно.

Поскольку слуги привыкли к странным высказываниям своей хозяйки, никто не отреагировал на её слова, за исключением лакея на запятках. Он был новеньким и поэтому посчитал, что должен поддержать разговор.

– Разве она не слишком стара, чтобы выйти замуж за барона Седжуика?

– Вы что-то сказали? – Герцогиня недоуменно взглянула на парня.

Он совсем недолго служил у неё и не знал, что это ещё один из вопросов, который не требовал ответа.

– Я сказал, ваша светлость, что леди выглядит слишком старой, чтобы быть женой Седжуика. Я слышал, что он молодой франт.

– Пожилая леди – его бабушка, а его жена – та, другая, – ответила ему герцогиня, решив, что ей непременно следует поговорить с Гейтхиллом об этом лакее, которого наняли в её отсутствие.

– О нет, – у парня хватило наглости покачать головой, – это не его жена, а горничная его жены. Правда, при дневном свете она выглядит намного лучше, чем…

– Что за вздор вы несёте? – Повернувшись, герцогиня холодно посмотрела на него.

– Эта женщина не жена лорда Седжуика, а горничная его жены, – настаивал лакей.

– Откуда вам это известно?

– Прошлой ночью она была в «Королевском уголке». Я узнал её по кольцу на пальце. Она обобрала всех нас, жульничая при игре в пармиель, вот так.

– В пармиель? – переспросила герцогиня, бросив взгляд на карету Седжуика. – Она играет в пармиель?

– О, как профессиональный шулер, – ответил он, и в его голосе проскользнула досада.

Герцогиня Шевертон была просто ошеломлена, у неё открылся рот, и она, чтобы не упасть, схватилась рукой за бортик экипажа.

– Ваша светлость, с вами все в порядке? – Кучер осторожно оглянулся на неё через плечо.

– Роджер, разворачивайте экипаж и сейчас же отвезите меня на Ганновер-сквер к особняку барона Седжуика.

Почти все утро Седжуик простоял у холостяцкого жилища маркиза Темплтона, дожидаясь возвращения Элтона.