Кое-что о любви - Элизабет Бойл

Издав раздражённое «хм», герцогиня поднялась по ступенькам особняка и вошла в него, словно это был её собственный дом, а Алексу, Темплтону и Элтону не осталось ничего иного, как последовать за ней.

Симмонса нигде не было, зато на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, стоял пожилой мужчина, который рассматривал акварели, повешенные там Эммелин.

– Замечательная работа. Полагаю, вы лорд Седжуик? – обратился он к Алексу, поправив очки. Алекс кивнул. – А я…

– Лорд Хейли? – воскликнула герцогиня. – Говард? Неужели это вы?

– Ваша светлость, – мужчина вежливо поклонился, – для меня честь, что вы ещё помните меня.

– Как я могу не помнить? После ваших лекций в Научном обществе о туземцах я добрых шесть месяцев ходила сама не своя.

– Вы мне льстите, – скромно заметил лорд Хейли. – Это было много лет назад.

– Что вы здесь делаете? – спросила герцогиня. – О, конечно же, я знаю, зачем вы здесь. Вы приехали навестить свою дочь.

– Кого навестить? – не понял он.

– Ах, подумать только! Вы такой же рассеянный, как всегда, – ответила герцогиня. – Жену Седжуика, Эммелин Хейли Денфорд.

– Ваша светлость, – нахмурился лорд Хейли, – вы, должно быть, спутали меня с кем-то, потому что у меня нет дочери.

В тот самый момент, когда пристальный взгляд герцогини Шевертон остановился на Алексе, дверь гостиной отворилась, и на пороге появился Хьюберт, а вслед за ним бабушка, которая колотила его зонтиком по спине.

– Гадкий мальчишка, – приговаривала она. Бац! Бац! – Твоим родителям следовало утопить тебя при рождении, поганый щенок. – Бац! Бац!

– Бабушка! Прошу вас, перестаньте! – умолял Хьюберт.

– Ещё, миледи! – с энтузиазмом поддерживала вдову шедшая вслед за ней Эммелин. – За Седжуика!

Когда они оказались в центре холла, со всех сторон посыпались беспорядочные восклицания:

– Дочь?

– Вот она – Эммелин!

– Мошенница!

– Титул барона мой!

Какофония не утихала, все кричали одновременно, и единственным человеком, как заметил Алекс, кто не принимал в этом участия, был Темплтон. С улыбкой до ушей он сидел в кресле, вытянув длинные ноги и сложив руки на груди.

– Отлично, Седжуик! – прокомментировал маркиз. – А я всегда считал вас скучным человеком. Не понимаю, как я мог так ошибаться.

– Я хочу напомнить всем вам, что являюсь хозяином этого дома, – Седжуик стоял посреди гостиной, скрестив на груди руки и расставив ноги, как полководец, – и распоряжаюсь здесь я. Запомните мои слова: я выставлю отсюда любого, кто не будет мне подчиняться.

Герцогиня хмыкнула, но Алекс угрожающе посмотрел на неё, и она поджала губы.

Эммелин догадалась: благородная леди не хотела, чтобы её выставили и она пропустила хотя бы одно мгновение предстоящего скандала.

– Седжуик, – сказал лорд Хейли, – я считаю непростительным, что вы использовали моё имя таким образом. Память о моей жене… – Мужчина запнулся, и его взгляд остановился на Эммелин. – Могу сказать, я воспринимаю это как оскорбление моей Элеоноры.

– Элеоноры? – одновременно выдохнули Эммелин и Элтон.

– Да, Элеоноры. – Лорд Хейли, выпрямившись в кресле, поправил очки и снова посмотрел на Эммелин. – Каким бы невероятным это ни показалось, но у неё были такие же белокурые волосы и голубые глаза, как у вас, мадам.

– Господи, Хейли, вы правы. – Герцогиня тоже не отводила глаз от Эммелин. – Девушка – вылитая Элеонора на портрете.

– Мою мать звали Элеонора. – Эммелин почувствовала, как у неё руки покрываются гусиной кожей.

– Расскажите мне о ней, – побледнев, лорд Хейли уже по-другому посмотрел на Эммелин.

– Не понимаю, что… – Эммелин всегда стеснялась рассказывать о своей матери.

Лорд Хейли сел рядом с ней, взял её за руку и повторил свою просьбу:

– Расскажите мне о ней.

Эммелин выполняла его просьбу, тщательно подбирая слова:

– У нас с ней и глаза, и волосы были похожими, но мне всегда казалось, что у неё цвет глаз и волос более насыщенный. Она любила цветы. Особенно розы.

Он кивнул и, чтобы она продолжала, спросил:

– Где вы жили?

– В коттедже возле Верхнего Олтона.

– Чей это был коттедж? – Хейли закрыл глаза и сжал вис-. ки руками.

– Думаю, моей бабушки. Правда, я её не знала, потому что она умерла ещё до моего рождения. Он находился сразу за деревней, в углу двора протекал чудесный ручей.

– Расскажите мне о характере вашей матери. – Глаза у лорда Хейли стали влажными, и он отвернулся.

– У неё был сильный характер, но она была нездорова. – Нескрываемый интерес лорда вызвал у Эммелин подозрения.

– Что вы имеете в виду? – продолжал лорд.

– Она была безумной, – сказал Элтон тихим низким голосом, который наполнил всю комнату. – Но вы и сами знаете это, не правда ли, милорд?

Лорд Хейли кивнул, и у него на глазах выступили слёзы.

– Её мать была сумасшедшей? – вмешалась леди Лилит. – Ну и сюрприз!

– Замолчите, леди Лилит! – прикрикнула на неё герцогиня Шевертон. – Ваша собственная мать тоже не бог весть что.

У леди Лилит от оскорбления открылся рот, но она больше ничего не сказала. А лорд Хейли тем временем широко раскрытыми глазами, не веря себе, всматривался в Эммелин.

– Вы ребёнок Элеоноры? Эммелин кивнула.

– Моя дочь?

– Нет, милорд. – Ей не хотелось быть тем человеком, который скажет ему правду, но она кивком указала на Элтона. – Мой отец он.

По комнате снова разнеслись вздохи, в основном леди Лилит, которая восприняла эту новость с победоносной улыбкой, казалось, возвещавшей о низвержении Эммелин.

Но такого не должно было случиться.

– О, Кнопка, – тяжело вздохнул Элтон, – я всем сердцем любил твою мать и тебя растил как свою дочь. Но Элеонора уже давно носила тебя, когда я встретил её в том коттедже. Твой настоящий отец он, – Элтон кивнул на лорда Хейли, – а не я.

В комнате воцарилась напряжённая тишина.

– Это неправда. – Эммелин отодвинулась от лорда Хейли и, прижав руки к сердцу, растерянно посмотрела на Элтона. – Я ваша дочь.

– О, я очень хотел бы, чтобы это было так, потому что никогда никем не гордился больше, чем тобой. – Старый разбойник опустился перед ней на колени. – Но я не твой отец, детка, и я всегда это знал.

– Как это может быть? – Эммелин перевела взгляд с Элтона на лорда Хейли.

– Думаю, дорогая, во всём следует винить меня, – ответил лорд Хейли. – Я не должен был жениться на вашей матери, зная, что она душевнобольная, но я её любил. Когда к ней возвращался рассудок, она была самой лучшей из всех женщин, любящей и восторженной, но потом впадала в бредовое состояние, и с ней ничего нельзя было поделать.