Юная жена - Майя Бэнкс

Страх наконец ушел из сердца Грэма. Его больше не угнетали бремя ненависти и жажда мести. Глядя на Тэвиса Армстронга, он не видел перед собой человека, которого ненавидел большую часть жизни. Перед ним был отец, который любит свою дочь и мечтает о лучшем будущем для нее и своих внуков.

— Сегодня мы празднуем благополучное возвращение моей дочери, — провозгласил Тэвис. — Пусть будет пир в ознаменование нашего нового союза. Наступил новый этап в истории наших кланов. Утром мои сыновья и твои братья отомстят за зло, которое Макхью причинили обоим кланам.

— Ты в силах спуститься вниз на сегодняшний праздник? — спросила Робина Армстронг дочь.

Эвелин улыбнулась и кивнула:

— Да, я хочу быть с мужем и семьей. Это радостное событие. Я больше не боюсь Йена Макхью.

Мать улыбнулась и прижала Эвелин к груди.

— Тогда пойдем поищем тебе что-нибудь нарядное. У меня найдутся платья, которые тебе подойдут.

Через час волосы Эвелин уже были приподняты впереди драгоценным гребнем, а сзади падали на спину золотистыми волнами. Она надела платье цветов осеннего неба, в ткани которого переплетались желтовато-коричневые, янтарные и золотые оттенки. Каждый стежок наряда был выполнен мастерски и лежал точно на месте. Эвелин сияла как тысяча солнц, и даже ссадины на лице не портили ее красоты.

— Мужчины ждут, — поторопила дочь Робина. — Пойдем, пока они не потеряли терпение. Нас ждут, чтобы начать праздник.

Следуя за матерью, Эвелин спустилась по лестнице и, когда они вошли в зал, нашла взглядом мужа, который стоял у огромного камина. Ей тут же вспомнился день, когда она в первый раз увидела Грэма Монтгомери: тогда он стоял на этом же месте, — и она почувствовала в ушах вибрации его низкого, рокочущего голоса. Он заворожил ее с самого первого дня.

Грэм обернулся, увидел Эвелин и со счастливой улыбкой поспешил через зал ей навстречу.

Робина улыбнулась, рассталась с Эвелин и пошла к своему мужу.

Грэм остановился перед женой и протянул руку:

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая.

Эвелин взяла его под руку и позволила отвести ее поближе к огню, где все ждали, когда Тэвис позовет к столу. Рядом Боуэн и Тиг разговаривали с Броуди и Эйденом, но, увидев Эвелин, умолкли и подошли к ней и Грэму.

Боуэн поцеловал ее в щеку:

— Я рад, что ты так хорошо выглядишь, маленькая сестричка.

Эвелин просияла и в ответ тоже поцеловала его в щеку.

— Благодарю.

Тогда Тиг тоже наклонился и поцеловал ее в другую щеку.

— Ты потрясающая девчонка, Эвелин. Я рад, что ты на нашей стороне.

Эвелин рассмеялась. Радость и счастье переполняли ее.

Грэм оглядел быстро наполняющийся зал и посмотрел на хозяина замка. Тэвис чуть заметно наклонил голову, и тогда Грэм повел Эвелин к помосту и усадил во главе стола, где, по всем правилам, полагалось сидеть ее отцу. Эвелин нахмурилась, когда муж повернул ее боком к столу и лицом к залу. Потом, к ее несказанному удивлению, он встал перед ней на колени и взял за руку.

— Закрой глаза, — ласково попросил он.

Ни о чем не спрашивая, Эвелин подчинилась, закрыла глаза и оказалась в темноте. Впечатление было неприятным — она ничего не видела и не слышала, — но руки Грэма согревали ее ладони, а Эвелин знала, что, когда он рядом, ничего плохого с ней не случится.

И тут она почувствовала, что в ушах возникла мощная вибрация. Эвелин поняла — Грэм что-то сказал, нет, наверное, прокричал, раз она сумела это понять.

Он поднял ее руки и прижал к себе. Затем слова вновь зарокотали в его груди, вызывая в ушах Эвелин острое, щекочущее ощущение. Оно звучало в ней почти как музыка, хотя слов она, конечно, не слышала. Но оно успокаивало, потому что больше всего напоминало звук, почти забытый за три долгих года в непроницаемой тишине.

Вдруг Эвелин поняла, что именно он сказал. Нет, слов она не разобрала, но почувствовала их, почувствовала душой и сердцем. Ее глаза распахнулись, и во взгляде Грэма она прочитала подтверждение. Любой мог это видеть. Все в зале умолкли и потрясенно смотрели на воина, вставшего на колени перед Эвелин.

— Ты любишь меня, — удивленно сказала она.

Грэм улыбнулся.

— Неужели ты сомневалась?

Эвелин оглянулась на отца, который стоял сзади, обнимая за талию ее мать.

— Он любит меня! — словно желая похвастаться, воскликнула Эвелин.

Тэвис Армстронг расхохотался.

— Да, и я думаю, сейчас вся Шотландия знает об этом. И тебе нечего парню ответить?

Эвелин повернулась к мужу и обхватила ладонями его лицо. Щетина колола ей руки, но и это казалось лаской. Большим пальцем она разгладила жесткие линии его скул.

— Я люблю тебя! — крикнула она во весь голос. Ей хотелось, чтобы ее слова прозвучали так же громко, как и его признание.

В зале зашумели. Кто-то открыто расхохотался. Другие зааплодировали. Люди улыбались, и счастливее всех улыбался ее муж. Улыбка была такой широкой, что, казалось, щеки сейчас треснут. В глазах Грэма плясали радостные огоньки. Он взглянул на Эвелин и сказал:

— Я знаю это, жена. И наверное, знает вся Шотландия.