Морской змей - Татьяна Воронцова

Нафантазировав себе бог знает что, взвинтив до предела свои нервы, Джемма опрометью выскочила на веранду, где медитировал с рюмкой «Метаксы» Анри, и, наплевав на жен–скую гордость, мягко провела рукой по его волосам. О, как давно ей хотелось это сделать! Густые, блестящие волосы... не черные, как у грека или итальянца, но очень темные, цвета спелых ягод черной рябины.

Он принял ласку спокойно. Не дернулся, не отпрянул. Но и не сделал никакого встречного движения. Молча повернул голову и испытующе взглянул ей в лицо.

– Не возражаешь против моего присутствия? – улыбнулась Джемма, располагаясь в кресле напротив.

– Нет. Почему я должен возражать?

– Мало ли... Я спросила, потому что не знала, с чего начать разговор.

Он продолжал гипнотизировать ее взглядом. В сумерках его бледное лицо обретало еще большую привлекательность, в нем появлялось нечто потустороннее, как у романтичных вампиров из романов Энн Райс.

– Начни прямо с того, о чем хотела поговорить.

Джемма помялась.

– А почему ты не спрашиваешь, кто я такая? И что я делаю в этом доме?

– Я догадываюсь, – с легкой иронией отозвался Анри. – Кстати, мы можем говорить по-итальянски.

– Правда?

Она выглядела такой растерянной, что Анри не выдержал и улыбнулся. Улыбка безумно красила его. У Джеммы прямо руки чесались от желания надавать ему пощечин. Надо же быть таким мерзавцем!

Он действительно говорил по-итальянски, причем и живость речи, и знание всевозможных идиом свидетельствовали о наличии у него хорошей разговорной практики. Вот только темы, одинаково интересной и ему, и ей, найти так и не удалось. Паузы становились все более продолжительными. Почувствовав, что Анри уже просто ждет, когда же она уберется восвояси, чтобы тоже уйти в дом, посмотреть телевизор, поболтать с Венсаном или почитать книжку на сон грядущий, Джемма встала и взяла со стола его пустую рюмку.

– Спокойной ночи.

В глазах уже копились слезы. Слава богу, в кухне никого не было. Подойдя к раковине, она пустила воду, и прежде чем вымыть рюмку, вытереть и поставить в буфет, медленно обвела языком ее верхний контур. Поочередно приложилась губами ко всем местам, которых могли касаться его губы. Потом обернулась и увидела, что он смотрит на нее из коридора. На этот раз в его выразительных глазах нельзя было прочесть ровным счетом ничего.

Когда в половине двенадцатого ночи Лиза спустилась в кухню налить себе чашечку чая, она была все еще там. Сидела за столом и тупо разглядывала цветочки и клеточки на клеенке.

– Ты что здесь делаешь?

– Думаю, броситься со скалы, как Сафо, или лечь на рельсы, как Анна Каренина? Или уж попросту удавиться? – Джемма говорила серьезно. – Я больше не могу, Элиза. Этот сукин сын сводит меня с ума.

Лиза впервые видела ее в таком состоянии. Побледневшее личико, страдальчески закушенная нижняя губа...

– А потом ты будешь появляться каждое полнолуние в белом саване и с веревкой на шее и оглашать коридоры жалобными стонами... Этого нам только не хватало!

– Что же делать?

– А что ты сделала, когда тебе приглянулся смазливый ныряльщик в гавани залива Антипас?

И вот проснувшийся среди ночи Анри с несказанным изумлением обнаружил, что дверь в его комнату распахнута настежь, а возле кровати стоит длинноволосое привидение в коротком халатике и шлепанцах на босу ногу.

– Можно? – спросило привидение голосом Джеммы.

Голос был тихим и дрожащим.

Анри откинул одеяло.

– Иди сюда.

Не двигаясь с места, Джемма распахнула халат, и полная луна, висящая за окном наподобие начищенной до блеска серебряной тарелки, осветила ее полные груди, слегка провисшие под собственной тяжестью, тонкую талию и округлые бедра. Анри приподнялся в постели. Облитое лунным светом женское тело завораживало его, как сундук с драгоценностями завораживает расхитителя гробниц.

– Я тебе нравлюсь?

Взглядом он указал на низ своего живота.

– Посмотри сама.

Джемма смущенно хихикнула и, довольная, нырнула в постель. Впервые у мужчины возникла эрекция от одного взгляда на ее обнаженное тело.

Ночи стояли по-осеннему прохладные, к тому же Анри распахнул все окна, впустив в помещение свежий ветерок и зловещие звуки ночного леса: уханье сов, поскрипывание древесных стволов, вздохи мучимых бессонницей элементалей. Но ничего этого Джемма не замечала. Анри согревал ее («Почему ты дрожишь? Мерзнешь или боишься?»), а она жадно вдыхала аромат его кожи, уже пропитавшейся морской солью, и тихо бормотала:

– Я не верю, не верю... это не может быть правдой...

Но это была правда – хочешь верь, хочешь не верь.

Он хотел быть нежным и неторопливым, но в какой-то момент попросту перестал себя контролировать, а Джемма ни о каком контроле и не помышляла, так что их первый за эту ночь любовный акт воистину напоминал битву не на жизнь, а на смерть. «Ты меня убиваешь!» – воскликнула Джемма, крепко зажмуривая глаза, потому что нависшее над ней лицо было слишком красивым, чтобы смотреть на него в упор, не теряя сознания. «Давай же умри...» – выдохнул Анри сквозь зубы и поддал жару. Боже!.. Умирая, она испустила крик, перебудивший всех в доме, и вонзила ногти в плечи своего любовника. В отместку он прикусил зубами мочку ее уха. Она опять за–кричала.

– Джемма, любовь моя! – послышался с другого конца коридора голос Венсана. – Что он с тобой делает?

– Угадай! – крикнул в ответ Анри.

Лиза в своей постели перевернулась с боку на бок, потом открыла глаза. Похоже, в ближайшее время поспать не удастся. Но она была счастлива. Господи, до чего здорово, что этот недоумок Анри в конце концов сообразил, что может спасти его от неминуемой потери рассудка! Сейчас, конечно, рановато строить какие-то планы, но если все пойдет как надо, быть может, не придется опутывать его высоковольтными проводами и вынуждать к ремонту ненавистных электроприборов, чтобы для пользы дела его хорошенько тряхнуло током и вышибло последние мозги... Быть может, любви простой итальянской девушки окажется достаточно?

– Мне уйти? – робко спросила Джемма, когда они уже начинали задремывать, бессильно распластавшись на влажных от пота простынях.

Тяжелая рука Анри, лежащая на ее животе, скользнула вниз и втиснулась между горячих бедер.

– Останься.

С блаженным вздохом она закрыла глаза. От проститутки, которая годится только для одного дела, после этого самого дела ожидают молниеносного исчезновения. А если мужчина говорит «останься», значит, ты для него чуть больше, чем пара сисек и задница.

Она задремала, но через какое-то время проснулась от того, что он снова был внутри ее – так глубоко, что проникновение сопровождалось болью. И снова двигался в том же идеально подходящем для нее, интуитивно выбранном ритме, и страстно терзал ее груди, и сам тихонько стонал от нестерпимого наслаждения. Ей пришло в голову, что, овладевая ею так властно, так ненасытно, он словно клеймил ее, как клеймят домашний скот, в безотчетном стремлении изгладить из памяти ее тела всех предыдущих партнеров. Всех до единого.