Богачи - Юна-Мари Паркер

Митч с самого начала поразила его хладнокровием. Мало того, что она великолепно справилась с ролью посыльного, ей пришло в голову выкрасть паспорт Закери, чтобы иметь возможность скрыться за границей, пока полиция не нападет на их след.

Закери, узнав о гибели Смоки, находился в шоке и плохо соображал. Если бы не Митч, которая тут же взяла на себя заботу о его дальнейшей судьбе, он сломался бы и скорее всего явился в полицию с повинной. Она, напротив, была чрезвычайно довольна сложившимися обстоятельствами — ведь делить добычу теперь надо было на две части, а не на три.

Начиная с рокового дня ограбления все события представлялись Закери как дикая фантасмагория, навеянная наркотиком, как дьявольская шутка, которую сыграл с ним проклятый белый порошок.

Прилетев в Рим, он прямо в аэропорту по каталогу заказал номер в дешевом отеле. Потом взял такси и велел отвезти себя в центр. Еле живой от напряжения и усталости, юноша переступил порог номера, рухнул на кровать и провалился в сон на двадцать четыре часа, после чего вдруг проснулся в холодном поту. Желудок у него разрывался от боли, руки тряслись, в голове плыл туман. Если он немедленно не примет наркотик, рассудок и тело откажутся ему подчиняться, и тогда не миновать беды. Закери с трудом дотянулся до своей дорожной сумки, но тут же вспомнил, что с собой у него нет ни грамма — Митч строго-настрого запретила ему пересекать границу с наркотиками в багаже, который могли досмотреть на таможне.

— Поезжай чистеньким, парень, а не то в два счета засыплешься, — наставляла она его.

По крайней мере у него были деньги. В спешке он так и не пересчитал их, но знал, что владеет двенадцатью пачками банкнот, перевязанными одинаковыми красными ленточками. Купюры стодолларовые. Значит, у него порядка полумиллиона баксов. Ну что ж, на какое-то время этого хватит.

Инстинкт подсказал Закери правильную дорогу, и вскоре он оказался на виа Венето. Здесь среди площади, окруженной десятком открытых кафе, в которых лениво убивали время загорелые итальянцы, к нему подошел флегматично жующий жвачку тип лет тридцати. Через час Закери вернулся в отель с запасом героина, достаточным, чтобы продержаться в форме несколько дней.

Из Рима Закери подался в Неаполь, и именно в этом городе, в квартале трущоб, обрел для себя рай на земле. Ему казалось, что он провел здесь всю жизнь — настолько это местечко прикипело к его сердцу. Закери носил драные джинсы и майку, покупал у бродячих торговцев копченую рыбу и фрукты, целыми днями валялся на пляже, бесцельно шатался по узким кривым улочкам, наблюдая, как женщины вывешивают на балконах белье и добродушно переругиваются, как загорелые и грязные дети возятся в пыльных канавах и провожают прохожих долгими любопытными взглядами и белозубыми улыбками. Он был счастлив, потому что впервые в жизни попал в близкую ему среду, где можно жить, ни о чем не задумываясь, подчиняясь лишь велению сердца. Именно тогда он поклялся никогда больше не возвращаться под гнет своего сурового, самовластного отца.

Из Неаполя Закери отправился в Мюнхен, оттуда в Берлин и, наконец, в Париж. Обычно он путешествовал самолетом, предварительно приведя себя в порядок и смешиваясь с толпой американских туристов под видом студента на каникулах. Но случалось ему ездить и автостопом, ночуя где придется и по нескольку дней питаясь гамбургерами и кока-колой в забегаловках для шоферов-дальнобойщиков.

Главное, где бы он ни оказался, проблемы с покупкой наркотиков не возникало. Закери колесил по свету в полубессознательном, одурманенном состоянии, не замечая течения времени, смены климата, своеобразия стран, через которые лежал его путь. Он утратил способность воспринимать мир без посредничества героина, поскольку боялся его и не имел смелости бросить взгляд в свое прошлое.

Закери часто думал о Смоки и иногда просыпался среди ночи от собственных рыданий. Он понимал, что идет по пути саморазрушения, и благословлял его, как избавление от боли, от давления пережитого кошмара. Единственным человеком, о потере которого он сожалел, была Смоки, но и ее смерть он воспринимал как смутный эпизод из прошлой жизни, мало соотносимый с настоящим.

Париж поначалу ему понравился. В аэропорту Де Голля он по обыкновению взял такси и велел отвезти себя куда-нибудь в центр. Таксист всплеснул руками, пожал плечами и переспросил:

— Qu'est-ce que vous avez dit? Au centre?

— Да, в центр… все равно куда. — Закери почти не говорил по-французски.

Машина сорвалась с места и понеслась по улицам, скрипя тормозами на поворотах, пока не остановилась вдруг посреди какой-то площади.

— Voila! — Шофер сплюнул в окно табачную жвачку и жадно схватил протянутую Закери купюру.

Закери вылез из машины и пошел куда глаза глядят. Вскоре он оказался возле Лувра и внезапно почувствовал, что валится с ног от усталости. Прямо перед ним лежала улица Жан-Жака Руссо. Уныние и обшарпанный вид старинных зданий пришлись ему по душе, и он бодро вошел в дверь под вывеской «Отель "Аркадия"».

В холле за маленькой конторкой сидела пожилая женщина в черном платье по моде начала века. Она была окружена несколькими десятками кукол, большими и крохотными, одетыми в самые экзотические наряды. Куклы лежали на конторке, стояли на полках вдоль стен, украшали собой широкие подоконники, опираясь на задернутые кремовые шторы, которые выполняли роль театрального задника. Воздух в холле был спертым, из кухни откровенно несло чесноком.

— Oui? — тяжело вздохнула женщина, будто сошедшая с рисунка Тулуза Лотрека.

— Une chambre… s'il vous plait… — запинаясь вымолвил Закери, не в силах оторвать взгляда от кукол.

Женщина пробормотала что-то невразумительное и достала из ящика конторки огромный старинный ключ, после чего протянула руку за деньгами.

— Сколько… э-э… combien? — Закери вытащил из кармана пачку денег.

Женщина презрительно хмыкнула и на пальцах объяснила ему, сколько франков он должен.

Его комната оказалась на втором этаже и выходила на фасад соседнего дома. В самом углу ютилась кровать, застланная красным бархатным покрывалом, напротив — допотопный умывальник, у окна красовались дубовый стол на толстых ножках и громоздкий стул.

Закери не раздеваясь бросился на постель и тут же уснул. Среди ночи он несколько раз просыпался от стука ставней на ветру и скрипа лестничных ступенек, ведущих на второй этаж. Только спустя четыре дня Закери понял, что этот отель является негласным пристанищем проституток, приводящих сюда клиентов.

Тем не менее жил Закери в свое удовольствие. Ему никто не досаждал, не запрещал приходить и уходить когда вздумается, хоть среди ночи. Больше всего ему нравилось бродить по городу и наслаждаться бездельем. И только по ночам его иногда мучили кошмары: страшные куклы старухи пробирались тайком в комнату и таращили на него свои круглые стеклянные глаза.

Проснувшись однажды на рассвете, Закери вдруг почувствовал, что ему ужасно скучно. Он вспомнил, что Морган теперь живет в Лондоне, и решил преподнести ей сюрприз — нагрянуть без предупреждения.