Богачи - Юна-Мари Паркер

Элизабет оказалась сильнее его.

— Давай войдем в дом, Гарри, — просто сказала она.

На площади Монпелье остановилось такси, из него вышел высокий молодой человек и протянул шоферу пригоршню мятых мелких купюр.

На нем топорщился сильно помятый костюм, а подбородок покрывала густая щетина. Прищурившись, он рассматривал роскошный особняк и в нерешительности топтался на месте. Шофер такси выключил счетчик, и на крыше машины загорелся желтый флажок. Шины мягко зашуршали по асфальту, и через миг на площади воцарилась мертвая тишина. Было три часа ночи.

Он подошел к дверям дома и позвонил. Через пять минут, когда на звонок никто не откликнулся, он позвонил снова и принялся барабанить в дверь медным молотком. Выбившись из сил, он опустился на мраморные ступени и стал копаться в своей дорожной сумке. У него тряслись руки, и, несмотря на то что вечер был прохладным, испарина покрывала его лоб.

За его спиной вдруг тихо отворилась дверь, и на пороге показался Перкинс в голубом халате. Он посмотрел на фигуру, скрючившуюся у его ног, и собрался уже закрыть дверь, как вдруг молодой человек заговорил.

— Морган… я приехал повидаться с Морган.

— Прошу прощения?..

— Морган моя сестра. Разве она не здесь живет? Я приехал к ней в гости. — Закери поднялся и теперь смотрел на дворецкого сверху вниз с высоты своего роста.

— Боюсь, что… — Перкинс был в полном замешательстве и не знал, как реагировать на слова пьяного бродяги.

В этот момент у дома остановился «роллс-ройс» графа, и слуга с облегчением вздохнул.

— Морган дома или нет? — уже раздраженно спрашивал Закери.

— Подождите одну минуту, сэр.

Гарри медленно и слегка пошатываясь подходил к крыльцу.

— Ваша светлость…

— В чем дело, Перкинс?

— Гарри, я только что прилетел из Парижа и хотел бы повидать Морган.

Гарри вдруг узнал своего родственника, и хмель мигом улетучился из его головы. Недоумение, а затем и страх отразились на его лице.

— Но… — начал было он, однако вовремя спохватился.

— Может быть, пригласишь войти? Я чертовски вымотался! — сказал Закери и шагнул в дверь.

— Но Морган в Америке! Вы же виделись… она же… Как ты здесь оказался? — бормотал Гарри, следуя за ним.

— Я не видел Морган с тех пор… — он задумался, но тут же просиял, радуясь, что вспомнил, — …с вашей помолвки! Помнишь, тогда мы и познакомились!

Гарри с силой растер лоб ладонью, проклиная себя за то, что перебрал и теперь плохо соображает. Никогда еще ему не доводилось переживать такую странную ночь, которая началась как волшебная сказка и теперь кончается как дьявольский кошмар. Сначала он переспал со своей бывшей невестой, а теперь неведомо откуда взявшийся у него в доме Закери утверждает, что не встречался с сестрой больше полутора лет.

— Давай-ка лучше войдем в кабинет, — предложил он, стараясь избежать пытливого взгляда Перкинса.

Тиффани явственно ощущала, как огромный топор вонзается ей в живот и силится разрубить пополам. Пот заливал ей глаза, сердце колотилось от страха. Она не понимала, где находится, и молила Бога, чтобы он прекратил ее мучения либо поскорее послал смерть. Впрочем, почему она должна умирать? Ведь это даже не ее ребенок!

Тиффани оглушил страшный вопль, и она не сразу поняла, что он исторгся из ее глотки. Вокруг себя она чувствовала присутствие человеческих рук, которые ощупывали ей живот, ноги, спину. Какие-то голоса назойливо жужжали над ухом — «толчок, вдох, толчок».

И вдруг Тиффани решила, что с нее хватит. Довольно этой бессмысленной борьбы. Она сдается. Никто не вправе заставлять ее так страдать! Очередной удар ненавистного топора… Тиффани глубоко вдохнула и закрыла глаза. Ее поглотила темнота. Наконец-то долгожданная смерть!

— Вы ее родственница? — спросила медсестра у Морган.

Было шесть часов утра. Морган, изнемогая от волнения, просидела в кресле без движения всю ночь.

— Я ее сестра и хочу знать, что происходит.

— Я позову доктора. Он, вероятно, захочет поговорить с вами.

Через минуту к Морган вышел высокий мужчина в белом халате и спросил:

— Миссис Киддер — ваша сестра?

— Киддер? — глупо переспросила Морган, но тут же спохватилась: — Да, Таша — моя сестра.

— Видите ли, дела у нее плохи. Неправильное положение плода. Мы пытаемся его развернуть, но каждый раз в последний момент ребенок возвращается в прежнее положение. Вы понимаете, о чем я говорю, миссис…

— Ломонд.

— Миссис Ломонд, мы предпримем последнюю попытку, но… боюсь, что у ребенка не выдержит сердце. Если не получится, придется делать кесарево сечение. — В глазах и тоне доктора не было ни малейшего сострадания, только профессиональная деловитость и обеспокоенность состоянием пациентки.

— Скажите… все будет в порядке? — с надеждой спросила Морган.

— Сейчас я не могу сказать ничего определенного. Мы будем держать вас в курсе дела, — ответил врач, кивнул и быстро зашагал прочь по коридору.