Когда сияние нисходит - Лори Макбейн

Как часто во мраке, в тиши ночной,

Пока ум не сковали мне сны,

Память верная нежной своею волной

Мне доносит свет прошлой весны.

Все улыбки, все слезы моих юных лет,

И признанья, и лица тех,

Кого больше на свете на этом нет,

Чей смолкнул навеки смех.

Томас Мур

— Как это ты решился пойти за капитаном! Откуда только наглости набрался, когда он приказал всем сидеть смирно.

— Его не было слишком долго, — защищался смельчак. — Побоялся, что крошка мятежница воткнула в него ножницы и похоронила в саду. Кто их знает, этих женщин, особенно таких хорошеньких! Только сейчас — чистый ангел, а через минуту царапается, как дикая кошка. Думаю, кэп не устоял перед ее синими глазами, потому что следил за ней так, словно вот-вот схватит! Никогда раньше не видел, чтобы кэп так хотел женщину! Думал, разложит ее прямо на месте, в конюшне. Похоже, между ними есть какое-то незаконченное дельце: недаром капитан твердит, что они старые друзья. Неплохо бы и мне заиметь такого друга! Интересно, что у них раньше было? Значит, у капитана здесь родня? Недаром он знает эти места, хотя выговор у него не виргинский. Вот я и подумал: лучше уж найти его поскорее, потому что, клянусь, слышал лай гончих.

— Говорю тебе, это в доме.

— Ну уж нет, ближе к лесу. Они наверняка пустили собак по нашему следу. Лично я посчитал, что кэпу следует знать, а вдруг он сидит в доме и ничего не слышит! Я видел, как он входил, но не заметил, чтобы вышел.

— Будь они прокляты! Привели гончих, чтобы вынюхивать «кровавых всадников»! — выругался кто-то.

— Хорошо, что кэп не попытался повести нас к реке. Там наверняка патрульные катера. Кажись, на этот раз мы разворошили осиное гнездо, — встревоженно заметил Бактейл, гадая, не лучше ли было идти вверх по ручью, который они проезжали, чтобы сбить преследователей со следа.

— Куда, черт возьми, ведет нас капитан?

— Моя лошадь недолго выдержит меня и Магуайра. Не дай Бог охромеет. Мы никогда не выберемся с территории проклятых мятежников. Кругом одни серые.

— Да и луна сейчас покажет свою круглую противную физиономию. Где они, эти облака, когда нам так нужно укрытие? Я чувствую себя таким голым, словно сижу без штанов в комнате, полной людей.

— Никто не удивится, поскольку ничего особенного не увидит, — хихикнул кто-то.

— Не волнуйтесь. Кэп знает, что делает. И нечего тут бояться.

— Надеюсь, на этот раз мы не окажемся между молотом и наковальней, потому что я не умею плавать.

— Плевать, даже если придется плыть, потому что если не кэп от дьявола спасет нас, то кто-то там, в небе приглядывает за нашим малышом лейтенантом. С тех пор, как он в нашем отряде, удача нас не покидает!

— Что-то это мало похоже на удачу.

— А по мне, как на это посмотришь. Не думаешь, что мы все должны были уже оказаться на том свете?

И не успел говоривший докончить фразу, как слова его словно немедленно начали сбываться, поскольку капитан вместе с лейтенантом, которого вез на седле, исчезли под землей, во внезапно разверзшейся мгле. За ним последовал второй, вероятно, провалился в ад. Но напуганный солдат тем не менее подстегнул коня, понимая, что за спиной уже наверняка маячит смерть.

Но этой ночью ад был еще не готов принять «кровавых всадников». Пещера, в которой они оказались, очень походила на описанную в сказке об Али-Бабе и сорока разбойниках.

Как раз в эту минуту на небо действительно выплыла луна, и оказалось, что они проехали под естественным каменным мостом, заросшим виргинским плющом, который образовал нечто вроде зеленого занавеса по обе стороны этого моста. Стоило отряду пройти, и длинные побеги сомкнулись за спинами людей, приняв прежний, непотревоженный вид. Всадники спешились и ввели коней в широкий извилистый вход неглубокой пещеры. Каменный навес был достаточно велик, чтобы укрыть животных от надвигающейся бури: на горизонте уже звучали отдаленные раскаты грома.

Капитан прошел мимо прислонившегося к большому валуну лейтенанта и исчез в длинном тоннеле, откуда неожиданно брызнул яркий свет.

— Господи Боже! Поглядите только! — завопил один из солдат, Джимми, поднимая голову к хрустальной люстре, свисавшей с каменного потолка. — Да в ней, должно быть, дюжина свечей!

— Шестнадцать, Джимми, — спокойно поправил капитан, удивив своих людей такой скоростью подсчета.

— Теперь я знаю, что умер и попал на небеса, — вздохнул Магуайр, глядя на люстру со слезами на глазах. Никогда не думал, что мне это удастся.

Нейл Брейдон был удивлен не менее солдат, увидев хрустальную люстру, висевшую когда-то в столовой Ройял-Бей, люстру, которой так гордилась бабушка. Оглядев пещеру, где он, Натан и Адам мальчишками прятались от старших, грозившихся надрать им уши за очередную проделку, он увидел не детские сокровища, добытые во время скитаний по округе, а фамильные ценности в ящиках, где содержались фарфор, хрусталь, статуэтки, предметы искусства и редкие книги, любовно собираемые годами. У стен стояли скатки ковров, мебель и картины.

— Думаю, можно положить лейтенанта на этот диванчик, — решил Бактейл, снимая чехол с шелковых подушек в сине-белую полоску.

— Натяните сначала чехол обратно, пожалуйста, — умолял лейтенант, зная, как рассердилась бы его мать, положи он грязные сапоги на прелестное изделие семнадцатого века.

Магуайра устроили на другом диване поверх простыни, и он блаженно закрыл глаза, вдыхая запах роз и лаванды.

— Интересно, кто спрятал здесь все это?!

Один из солдат наткнулся на маленький комод из красного дерева и попытался открыть ящик, но оказалось, что он заперт. Солдат вынул перочинный нож, поддел пружинку и, обнаружив внутри столовое серебро, вытащил несколько тяжелых ложек и украдкой сунул в сумку.

Остальные солдаты бесцельно разбрелись по пещере. Бактейл от нечего делать стал вытаскивать и рассматривать картины.

— Эй, это не тот сожженный дом, который мы видели ниже по течению реки? Узнаю эти шесть труб. Красивое было здание, ничего не скажешь! А колонны какие!