Слезы счастья - Льюис Сьюзен

— Не было, — согласился отец. — Но мы с Лизой поговорили, и она хочет сделать это для Лоуренса. Если для тебя это проблема...

— Пап, я не хочу сейчас об этом говорить, — сказала Розалинд, убирая руку. — Мы с удовольствием примем собаку, если ты это хочешь услышать. Прости, мне просто ничего в голову не идет, пока между нами с Джерри такое происходит.

Дэвид со вздохом откинулся на спинку стула.

— Вообще-то, — сказал он, снова поглядывая на блокнот, — у меня есть новости.

Розалинд подняла на него полный надежды взгляд. Папа виделся с Джерри. Папа, как всегда, все уладит.

— Он звонил мне вчера вечером, — сказал Дэвид. — На следующей неделе он будет в Лондоне и хочет со мной встретиться.

Сердце Розалинд забилось между надеждой и страхом.

— Что ты сказал? — спросила она, попытавшись представить, что это может означать, и потерпев неудачу. — Ты пойдешь? Ах, папа, пожалуйста, скажи, что пойдешь!

— Конечно, — пообещал Дэвид и, схватив обе ее ладони, крепко сжал их. — Я сяду на лондонский поезд и выйду в Паддингтоне, — шутливо проговорил он, — и все мы знаем, как зовут медвежонка, который там живет.

Понимая, что детские сюсюканья могли скрашивать отцу тяготы взрослой жизни, Розалинд постаралась не показывать своего раздражения, когда высвободила руки и пошла к холодильнику.

Лиза стояла у парадной двери и наблюдала за Дэвидом, который находился в конце подъездной аллеи. Похоже, он пытался открыть ворота, но если так, она не могла понять, почему он не воспользуется пультом дистанционного управления. Возможно, он обнаружил поломку и пытается ее исправить. Решив подойти и узнать, может ли она чем-то помочь, Лиза закрыла дверь на задвижку и пошла к Дэвиду.

— Какая-то проблема? — спросила она, приблизившись достаточно, чтобы он мог ее слышать.

Не оборачиваясь, Дэвид ответил:

— Кажется, я не могу открыть ворота.

У Лизы тревожно екнуло сердце, когда она увидела в его руках ключи от машины, которыми он, видимо, пытался воспользоваться для открывания ворот.

— Они электрические, — напомнила она.

Дэвид, выглядевший рассерженным и напряженным, повернулся и посмотрел на нее.

— Куда ты идешь? — спросила она.

— Я просто хочу выйти, — сообщил ей Дэвид и, схватившись за вертикальные прутья, изо всех сил потянул их на себя.

— Не делай этого, ты поранишься или повредишь... Дэвид, ворота электрические. Мы открываем их пультом дистанционного управления. Ты делаешь это каждый день, так почему ты...

— Просто открой их, хорошо? — зло перебил он.

— Не открою, пока ты не скажешь мне, куда идешь.

— Это еще что такое? — зарычал он. — Я хочу выйти на прогулку и вдруг оказываюсь запертым в собственном доме, как заключенный. Будь добра, открой ворота.

Осознав, что дальнейшие пререкания только разъярят Дэвида еще больше, она взяла у него ключи от машины и подошла к «мерседесу». Включив зажигание, она нажала кнопку на тыльной стороне зеркала, и ворота начали разъезжаться.

Не говоря больше ни слова, Дэвид прошел через них и зашагал по дороге.

У Лизы было искушение пойти следом. Но, поскольку ее не прельщала идея передвигаться короткими перебежками от тени к тени и от куста к кусту в попытках остаться незамеченной, она подождала, пока створки ворот опять съедутся вместе, и вернулась в дом.

Налив себе кофе, Лиза в задумчивости остановилась перед телефоном. Она чувствовала необходимость рассказать Эми о том, что только что произошло, но с тех пор, как та объявила о планах переехать в Австралию, Лиза решила не изливать ей душу по каждому поводу. Было бы нечестно нагружать своими проблемами и без того занятую по горло сестру. И потом, пора привыкать, что с Эми не всегда будет легко связаться.

Вторым человеком, которому Лизе хотелось позвонить, была Розалинд. Но если Розалинд в сердцах бросит трубку или, что еще хуже, расскажет отцу причину, по которой Лиза вышла на связь... Учитывая, каким переменчивым бывало настроение Дэвида в последнее время, Лиза не особенно желала представлять, какая сцена могла последовать.

В конце концов она решила вернуться к себе в кабинет, где уже пыталась сегодня сосредоточиться на второй главе книги, пока не услышала, что Дэвид выходит из парадной двери. Сегодня утром они были как чужие люди под одной крышей, и это сбивало с толку и расстраивало больше обычного, учитывая, какой прекрасный вечер они провели вчера. Дэвид приготовил ужин, они зажгли свечи и открыли бутылку дорогого вина, и он похвалил ее за то, как чудесно она обустраивает дом. Лиза не сказала ему, потому что тогда это было не к месту, что начинает охладевать к их новому жилью. Она никогда не будет отрицать, что это изысканный особняк и что любой гордился бы таким домом, но теперь бывали дни, когда ее почти до краев переполняло чувство, будто она зажата внутри него, а он вот-вот рухнет, погребая ее под своими стенами. Лиза понимала, что эти ощущения связаны с неопределенностью между ней и Дэвидом. Но легче от этого не становилось, тем более что страх перед домом еще больше отвращал ее от супружеской жизни.

Лиза почти вернулась на свое рабочее место, но тут заметила, что дверь в кабинет Дэвида открыта, и, плохо представляя зачем, все-таки зашла внутрь и села за его письменный стол. Все вроде было на своих местах: папки с текущими делами округа — в одном конце, ее фотография вместе с фотографиями Розалинд и Лоуренса — в другом, а посередине — открытый и включенный ноутбук Дэвида. Поставив чашку с кофе на подставку рядом с клавиатурой, Лиза открыла правый верхний ящик стола и, к своему удивлению, обнаружила там маленький черный блокнот, который Дэвид обычно повсюду носил с собой. Закрыв этот ящик, она потянула ручку следующего и почувствовала, как екнуло в груди при виде того, что оказалось внутри. Не мог же Дэвид найти ее кошелек и не сказать ей об этом? Может, забыл?

Взяв кошелек в руки, Лиза открыла его и обнаружила в кармашках все свои карточки, а в отделении на «молнии» — около сорока фунтов наличными. Все было на месте. Даже чеки на покупки, которые она делала в тот день, когда потеряла его, никуда не исчезли.

Чувствуя себя немного странно, Лиза положила кошелек на стол и, вернувшись к верхнему ящику, достала блокнот. На обороте обложки были четко выведены оба адреса Дэвида, лондонский и бристольский, и все три телефонных номера. Далее следовал список, который вызвал у Лизы весьма противоречивые чувства.

Напротив слова «жена» Дэвид написал: «Катрина (умерла); Лиза». Ниже шел такой столбик:

«Дочь — Розалинд; внук — Лоуренс; зять — Джерри; невестка — Ди; руководитель аппарата — Майлз»...

И так далее по всем ключевым людям в его жизни. Напиши это ребенок, Лиза, вероятно, сочла бы это милым. Но тот факт, что список составил Дэвид, производил тревожное и даже странное впечатление.

Вверху титульного листа большими буквами было написано: «Дата и время — в правом нижнем углу монитора». Ниже значилась дата в августе, служившая, видимо, заголовком всему, что Дэвиду надо было сделать в тот день. На следующей странице — такая же картина, и так далее, почти как в ежедневнике, только записи гораздо подробнее, чем Лизе казалось необходимым. Они больше походили на команды, чем на напоминания, с пометками вроде: «Собака Люси: принадлежит Лизе, Лиза отдает Лоуренсу, но должна быть уверена, что Розалинд будет хорошо с ней обращаться». Или вот: «Позвонить Майлзу, чтобы обсудить организацию партийной конференции, включая название гостиницы, как туда добраться, и пусть позаботится, чтобы без интервью и выступлений».