Возвращение в Прованс - Фиона Макинтош

– Тут недалеко, – произнес юноша, вставая из-за стола. – Я провожу.

Дженни кивнула, и они втроем вышли из закусочной.

Робер привел их к деревенской церквушке с кладбищем.

– Вон там бабушку похоронили, – сказал он.

– Ох, сколько здесь могил! – вздохнула Дженни.

– Здесь из соседних деревень тоже хоронят. В войну много жертв было, – пояснил Робер, опускаясь на корточки у огромного камня. – На надгробье у меня денег не было, вот, валуном накрыли.

Люк и Дженни прочли надпись на камне, выведенную детским почерком. Дженни осторожно коснулась руки Робера.

– А что ты будешь делать, когда отца не станет? – спросила девочка.

– Ферма запущена, мы на отцовскую пенсию живем, я в деревне помогаю по хозяйству…

– Это не выход, – заметил Люк.

– Не знаю… – сказал Робер, вставая. – Вот как отец помрет, тогда посмотрим…

Люк, не задумываясь, предложил:

– Поехали с нами.

Робер изумленно уставился на него. Дженни вопросительно посмотрела на отца.

– Мы сейчас в Сеньон собираемся, я там раньше жил, – пояснил Люк. – Если ты не возражаешь, отца мы отправим в лечебницу или наймем ему сиделку, чтобы за ним ухаживала в твое отсутствие. Если тебе в Сеньоне не понравится, всегда сможешь вернуться, а пока осмотришься, наберешься смелости оставить знакомые места. Робер, пойми, ты ему ничем не обязан.

Робер, помолчав, спросил:

– А что я буду делать в Сеньоне?

– Пап, он не отказывается, – обрадованно прошептала Дженни.

– Что-нибудь придумаем, – грустно улыбнулся Люк. – Не волнуйся, занятие тебе найдется. Дженни решила, что продолжит учебу во Франции, так что, похоже, мне придется здесь много времени проводить.

Дженни восторженно пискнула и едва не разрыдалась.

Робер пожал плечами.

– Послушай, я не смогу надвое разорваться, – заметил Люк. – По-моему, тебе вполне можно доверить мою ферму в Сеньоне, а сюда пусть твоя мачеха возвращается, если захочет.

– Робер, соглашайся, – взмолилась Дженни. – Ты будешь с нами, как родной. Иначе папа не разрешит мне во Франции остаться. Твоя жизнь в моих руках, – заявила она, трагически закатив глаза.

Робер и Люк не обратили внимания на ее выходку и переглянулись. Они стояли, будто часовые – один высокий и белокурый, другой пониже, смуглый и темноволосый, с зеленовато-серыми глазами – у надгробья женщины, которая когда-то заботилась о них, а в смерти благословляла их на счастливое будущее.

– Когда вы с нами расстались, я очень расстроился, – признался Робер. – Мои самые светлые воспоминания о детстве связаны с вами.

Люк горестно вздохнул.

– Бабушка меня утешала, говорила, что вы обязательно за мной вернетесь.

– Вот я и вернулся, – ответил Люк, глядя на юношу.

– А отца я больше не боюсь.

– По-моему, ты его никогда не боялся, тебя страшило одиночество, но с нами ты сможешь начать новую, счастливую жизнь.

– Вы так говорите, будто я ваш сын, – пробормотал Робер.

– Надеюсь, что стану тебе достойным отцом. Если хочешь, возьми себе нашу фамилию.

– Боне?

– Нет, теперь меня зовут Люк Рэйвенс, – произнес Люк. – Начнешь жизнь заново: новое имя, новое место, новое занятие.

– Новая семья, – добавила Дженни и ласково улыбнулась. – А что, Роберт Рэйвенс, прекрасно звучит.

– Подходит для пирата? – шутливо осведомился Робер.

– Еще как! – восторженно закивала девочка.

Робер перевел взгляд на Люка.

– Хорошо, я поеду с вами в Сеньон, там мы обо всем поговорим. Спасибо вам, мсье Люк, – дрогнувшим голосом произнес он. – Спасибо, что вернулись.