Счастливый билет - Маурин Ли

День снова выдался солнечным. С тех самых пор, как семь месяцев назад Лиза прилетела в Калифорнию, погода не испортилась ни разу. День за днем, с раннего утра до самого заката мир был наполнен благословенным солнечным светом. Лиза села на постели, раздвинула белые занавески и посмотрела на широкую улицу, вдоль которой тянулась вереница оштукатуренных домов в испанском стиле, выкрашенных в мягкие, пастельные тона — перламутровые, кремовые, бледно-зеленые, лиловые…

Хотя, наверное, дождь тоже иногда шел. Иначе как могли просторные лужайки оставаться столь ослепительно-зелеными, а ароматные роскошные цветы, переполняющие каждый сад, расти и цвести? Лалли говорила Лизе, как они называются. Фиолетовые колокольчики — это жакаранда, или палисандр. Спустя две или три недели после того, как их бутоны нарочито и хвастливо раскрывались, лепестки уже осыпались, как конфетти. А еще здесь были бугенвиллеи, азалии, гардении с яркими, невероятными цветами, подобных которым Лиза еще никогда не видела.

В коридоре зазвонил телефон, и Рома крикнула:

— Я сниму трубку.

Лиза выскользнула из постели и подбежала к двери, чтобы послушать. Рома громко сообщила:

— Глория, это тебя. — И Лиза расслабилась.

Она не доверяла Роме после того случая, когда Дик Бродбент позвонил Лизе и сообщил, что «Парамаунт» набирает девушек на роли рабынь в фильме «Принцесса пустыни» и что она должна немедленно прибыть на студию. Лиза пришла в восторг и поделилась новостью со своими соседками, Глорией, Лалли и Ромой, а потом помчалась переодеваться. Однако когда она приехала на «Парамаунт», ей сказали:

— Извини, куколка, но мы уже взяли всех, кого хотели.

Через два дня Лиза узнала, что Рома приехала на студию на такси, опередив ее, и ее взяли в массовку.

Теперь, раз уж она встала с постели, ложиться снова не было смысла. Через час у нее урок вокала, а потом, в полдень, начиналась ее смена в кафе. Быстро приняв душ, Лиза натянула джинсы и желтую безрукавку. Девушка покрутилась перед зеркалом, пытаясь решить, что лучше — заправить ее в джинсы или оставить навыпуск. Пожалуй, стоит все-таки заправить. Лиза продела в петли на поясе светло-коричневый кожаный ремень и сунула ноги в желтые парусиновые туфли. Перебрав сережки, она остановилась на паре цыганских колец.

На работе следовало выглядеть безупречно. Никогда не знаешь, кто может заглянуть на чашечку кофе — продюсер, режиссер или кинозвезда, высматривающая партнершу для следующего фильма.

Дик, ее агент, посоветовал Лизе не злоупотреблять макияжем.

— Он тебе без надобности, — заявил он. — Твой свежий цвет лица бросается в глаза.

Дик также настоял на том, чтобы Лиза убавила себе несколько лет.

— Это мне известно, что ты только начинаешь, но остальные-то этого не знают. Поэтому, когда ты скажешь, что тебе двадцать пять, они подумают, что ты торчишь здесь уже бог знает сколько времени.

В апреле, на свой день рождения, Лиза сказала соседкам, что ей исполнилось двадцать два, и была поражена до глубины души, когда Глория заметила:

— Я и подумать не могла, что тебе уже столько лет.

Приехав в Голливуд, Лиза остановилась у Ролло, в дешевой гостинице на Франклин-авеню. Гостиницу порекомендовал ей водитель такси, который вез Лизу из аэропорта.

— Там нет удобств, — предупредил он, — но вы сами сказали, что вам нужно что-нибудь подешевле. А у Ролло действительно недорого, чисто и безопасно. Он не пускает к себе кого попало — ни наркоманов, ни проституток.

Ролло приходился двоюродным братом его жене.

В свой первый день в Лос-Анджелесе, после того как темноволосая немногословная женщина принесла ей завтрак, Лиза вышла побродить по округе. Впрочем, далеко отходить от гостиницы она не стала и вскоре вернулась в свою невзрачную, скудно обставленную комнатку, легла на кровать и задумалась о том, на какой отчаянный шаг решилась. Она была одна в чужой стране и даже не знала толком, куда идти и что делать.

На второе утро Лиза сидела в постели, прислушиваясь к звону посуды, возвещавшему о завтраке, и с нетерпением ожидала первой чашки кофе. К ее удивлению, в комнату вошла не темноволосая женщина, а кудрявый молодой человек с лукавой физиономией. В руках у него был поднос.

— У Адрианы сегодня выходной, — сообщил он, — поэтому я удостоился чести разносить завтраки. — Он поставил поднос на дешевый пластмассовый столик. — Я Брент Чарвуд, выдающийся сценарист, а вы — Лиза О’Брайен. Я посмотрел в регистрационном журнале, как вас зовут. Привет.

— Привет, — ответила Лиза. Его свободная и дружелюбная манера внушала симпатию. — А что делает в дешевой гостинице выдающийся сценарист? — полюбопытствовала она.

Молодой человек ухмыльнулся. На нем были потертые джинсы и футболка с изображением Микки Мауса на груди.

— Зарабатывает на корочку хлеба, — ответил он. — Нужно же что-то есть, и крыша над головой тоже необходима. К несчастью, сочинительством на это не заработаешь — у меня не получается, во всяком случае пока. Я подрабатываю ночным портье, что дает мне массу свободного времени для творчества. — Брент поглядел на Лизу, склонив голову к плечу. — Насколько я понимаю, вы англичанка. Держу пари, Голливуд кажется вам чертовски странным. Даже мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к нему, а ведь я — из соседнего штата!

— В общем-то, я пока не набралась храбрости, чтобы отойти далеко от гостиницы, — призналась Лиза. — Я пробыла здесь всего-то пару дней.

— Полагаю, вы прибыли в Голливуд, чтобы взять его штурмом? — весело поинтересовался Брент. — Вы, собственно, кто — актриса, танцовщица, певица?

— Актриса.