Соперница королевы - Виктория Холт

Я кипела от ярости. Я была убеждена, что все ее действия направлены против меня. «Она стремится еще сильнее унизить меня, потому что старых унижений ей недостаточно!» — думала я. Она решила, что мой супруг отправляется в Нидерланды, и он приготовился к отъезду. Она заявила, что он остается, и он остался. Он должен постоянно быть у нее на побегушках. Она заболела так тяжело, что он обязан находиться при ней. Если бы заболела я, он все равно отправился бы командовать армией. Она хотела, чтобы я помнила, какое незначительное место занимаю в его жизни. Если бы она велела ему, он бы вообще оставил меня. Как же я ее ненавидела! Меня утешало только то, что она ненавидела меня не меньше, чем я ее. И я также знала, что в душе она понимает, что если бы не ее корона, победа осталась бы за мной.

Подобные настроения привели к тому, что я наконец стала неверной женой. Я вполне сознательно пошла на измену. Я устала от мимолетных визитов, которые мой муж наносил мне тайком от королевы, как если бы она была его женой, а я — любовницей. Я не побоялась ее ярости и вышла за него замуж, хотя знала, что эта ярость будет безжалостной. Пойдя на это, я не желала, чтобы со мной обращались подобным образом.

Лестер старел и, как я уже давно заметила, в его услужении были весьма привлекательные молодые люди. Королеве нравилось, когда ее окружали симпатичные молодые мужчины. Они исполняли ее капризы, угождали ей, льстили ей… Что ж, мне они тоже нравились. Я редко видела своего мужа, поэтому думала об этом все чаще. Я была еще достаточно молода, чтобы черпать наслаждение из общения с противоположным полом. Оглядываясь назад, думаю, я, быть может, надеялась: если Лестер обо всем узнает, то поймет, как другие мужчины ценят меня настолько высоко, что не боятся даже его мести.

Когда-то мне казалось, будто меня не может удовлетворить никто, кроме Лестера. Я хотела доказать себе, что это уже не так.

В свите моего супруга был один молодой человек, некто Кристофер Блаунт, сын лорда Маунтджоя. Лестер назначил его на должность старшего конюшего. В этом необыкновенно привлекательном юноше атлетического телосложения, высоком, голубоглазом и светловолосом, была какая-то почти детская невинность, которая и привлекла меня больше всего остального. Я часто встречала его и замечала, как он провожает меня глазами. Я всякий раз здоровалась с ним, а он становился навытяжку, и его взгляд при этом выражал благоговейное восхищение, немало льстившее моему самолюбию.

Я взяла себе за правило заговаривать с ним при каждой встрече и вскоре обнаружила, что он специально создает эти ситуации.

Повстречав его, я возвращалась к себе, продолжая думать о нем. Я подходила к зеркалу и критически изучала свою внешность. Мне не верилось, что через пять лет мне исполнится пятьдесят. Я содрогалась от одной этой мысли и говорила себе, что мне не следует быть чрезмерно щепетильной, пока у меня еще есть возможность вкушать радости жизни, потому что пройдет немного времени, и я стану слишком старой. В прошлом я неизменно поздравляла себя с тем, что королева на восемь лет старше меня, а Роберт еще старше. Но теперь я начала сравнивать себя с Кристофером Блаунтом. Он, должно быть, младше меня лет на двадцать. Что ж, не только королевы могут изображать из себя молодых красоток. Я хотела доказать самой себе, что сохранила способность привлекать молодых мужчин. Возможно, я также хотела убедиться в том, что Лестер уже не так важен для меня, как прежде. Если он обязан быть у Елизаветы под рукой и постоянно развлекать ее, я могу поискать развлечений в другом месте. Мне казалось, что таким образом я расквитаюсь не только в Лестером, но, и это было не менее важно, с королевой.

Несколько дней спустя я увидела Кристофера в конюшне и, проходя мимо, уронила платок. Старый, но безотказный прием. Это давало ему шанс, и я спрашивала себя, хватит ли у него смелости воспользоваться этим шансом. Если бы хватило, он заслуживал бы награды, потому что ему наверняка была известна репутация Лестера, и я сомневалась, что он не читал «Республику Лестера». А значит, ему известно, что флирт с женой Лестера может быть чрезвычайно опасен.

Я знала, что он придет.

Он стоял у дверей моей спальни, держа в руках оброненный платок. Я с улыбкой подошла к юноше и, взяв его за руку, увлекла за собой в спальню, не забыв плотно прикрыть дверь.

Он был взволнован не меньше, чем я. Меня будоражило ощущение опасности, которое было знакомо мне по моим первым встречам с Робертом. Было восхитительно лежать в постели с молодым мужчиной, зная, что мое тело все еще прекрасно, а мой возраст только еще сильнее привлекает его, потому что я полностью контролировала ситуацию, и мой опыт вызывал у него удивление и уважение.

После я быстро выпроводила его со словами, что это больше никогда не должно повториться. Разумеется, я знала, что это не так, но эти слова делали наше приключение еще более волнующим и ценным. Он смотрел на меня очень серьезно, чуть ли не трагично, но я знала, что он скорее согласится навлечь на себя гнев Лестера, чем откажется от встреч со мной.

Когда он ушел, я рассмеялась собственной хитрости и представила себе Лестера, исполняющего все прихоти королевы.

— Не только ты умеешь играть в эти игры, мой дорогой граф, — вслух произнесла я.

Королева в очередной раз передумала. Она выздоровела и решила, что только Лестер достоин того, чтобы повести армию в Нидерланды.

Он опять приехал в Лестер-хаус в состоянии крайнего возбуждения и сообщил мне, что перед ним открывается удивительное будущее. Королеве предложили корону Нидерландов. Она от нее отказалась, зато ему эта корона может прийтись впору.

— Ты хотела бы стать королевой, Леттис? — спросил он, и я ответила, что если бы я получила подобное предложение, то от него бы не отказалась.

— Будем надеяться, на этот раз она тебя не остановит, — добавила я.

— Она этого не сделает, — заверил меня он. — Она обязательно должна одержать победу. Нам нужна эта победа. Я обещаю тебе, что выгоню испанцев из Нидерландов.

Внезапно он взглянул на меня и увидел холод в моих глазах, потому что в этот момент я думала о том, что он всецело поглощен грядущей славой и его ничуть не тревожит расставание со мной. С другой стороны, она позаботилась, чтобы мы проводили вместе так мало времени, что его отъезд почти ничего не менял в той жизни, которую она вынудила нас вести в течение очень долгого времени. Он взял мои руки и поцеловал их.

— Леттис, — продолжал он. — Я хочу поблагодарить тебя за терпение. Не думай, что я не понимаю, как тяжело тебе приходится. Я ничего не мог с этим поделать. Все происходило помимо моей воли. Пойми это, любимая.

— Я все отлично понимаю, — ответила я. — Ты вынужден пренебрегать мной, исполняя ее волю.

— Это действительно так. Как бы я хотел…

Он схватил меня и прижал к себе, но я чувствовала, что причина его волнения кроется не в его страсти ко мне, а в предвкушении славы, ожидающей его в Нидерландах.

Вместе с ним отправлялся Филипп Сидни. Он также пообещал найти место и для Эссекса.